4.0. К вопросу о динамике развития системы грамматических классов в чеченском языке

4.1. Несмотря на то, что исследователи сходятся во мнении, что в нахских языках система грамматических классов представляет, по сравнению с другими иберийско-кавказскими языками, наиболее архаичное состояние29, попытки установить критерии отнесения названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов к тому или иному из трех грамматических классов до сих пор не увенчались успехом.

4.2. Решение вопроса о критериях отнесения существительных к грамматическим классам, как и вопросов становления системы грамматических классов в нахских языках представляется возможным только при условии сравнительного анализа систем близкородственных групп языков, в первую очередь языков, аварско-андийских и дидойских (цезских). 
«Описание языка может превратиться в механическую регистрацию непонятных фактов, если не учесть их историю»30.

4.3. Анализ системы грамматических классов в нахских, аварско-андийских и дидойских языках приводит к выводу, что грамматические классы в современном чеченском ( = нахских языках), пронизывающие всю его морфологическую структуру, представляют собой систему именной классификации, в которой, последовательно зарождавшиеся в языке грамматические категории имени, реализовались внутри существующей именной классификации по грамматическим классам с использованием ее морфологического инвентаря.

4.4. Вершина развития системы грамматических классов - четырехклассная система31, за которой следует процесс ее упрощения (→ вторичная трехклассная → вторичная двухклассная → полное затухание). Процесс упрощения четырехклассной системы грамматических классов вызван зарождением и развитием в этих языках категории личности — неличности, что в конечном итоге приводит ко вторичной двухклассной системе классификации существительных: человек (личность) — все остальное. 
Надо полагать, что именно эта новая категория нашла свое отражение в семасиологическом противопоставлении кто? — что? и в использовании различных формантов для образования формы эргативного падежа у названий категории человека и категории вещи (предмета) в единственном числе. 

Усложнение исходной двухклассной системы грамматических классов в четырехклассную обусловлено зарождением и развитием в языке различных грамматических категорий: одушевленности — неодушевленности, разумности — неразумности, личности — неличности, которые как именные категории реализовались внутри уже существующей именной классификации по грамматическим классам, используя для формального выражения ее формантный инвентарь, ограниченные возможности варьирования которым обрекали новую грамматическую категорию на застой. Система же грамматических классов оказывалась усложненной. В существующую старую форму облекается новое содержание. 
Примером обреченности зарождающейся новой грамматической категории, если для ее реализации в языке используются показатели системы грамматических классов, может служить способ выражения лица в глаголе в чеченском (плоскостной, аккинский, галанчожский диалекты) и ингушском, в которых в единственном числе глагол в отношении выражения лица нейтрален, во множественном числе у классных глаголов I-II лицо противопоставлено III — в I-II лицах в глаголе при именах категории человека использован классный экспонент d, в III лице — b, выступающий во всех трех лицах при классном спряжении. Причем, во множественном числе в классном глаголе выражается лицо субъекта или объекта в зависимости от того, субъект или объект представляет имя в форме именительного падежа, соотнесенное с глаголом.

Единственное число Множественное число
d-ign (v-, j-) «вести», d-ižn «ложиться, лечь»
1 лицо
2 лицо
3 лицо
     v-g, v-  
j-g, j-  
   d-g, d- 

b-g, b-    

Использование во множественном числе показателя грамматического класса d для дифференциации I-II лица от III объясняется следующим обстоятельством: всего функционирующих классных показателей четыре (v, j, bd); v  выступает только при именах категории мужчины в единственном числе, во множественном числе никогда не употребляется, все имена категории человека во множественном числе отнесены к грамматическому классу b; показатель грамматического класса b использован во множественном числе для дифференциации имен грамматического класса  названия категории женщины отнесены к грамматическому классу b (грамматическая, группа j—b), все остальные к грамматическому классу j (грамматическая группа j—j). Единственным свободным показателем остается d, который и использован для дифференциации I-II лица классного глагола при именах категории человека от III. Этим оказываются исчерпанными возможности использования показателей грамматических классов для выражения лица в глаголе и, как следствие, выражение лица в глаголе не получает дальнейшего развития. 

Последовательное зарождение различных грамматических категорий, реализовавшихся внутри существующей именной классификации с использованием ее формантного инвентаря, привело к тому, что в языках с четырехклассной системой грамматических классов установить критерии отнесения названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов к тому или иному грамматическому классу представляется, практически, за некоторыми исключениями, невозможным, тем более, что исходят из положения о том, что существующая система является результатом последовательного развития одной грамматической категории - грамматического класса.

4.5. Системы грамматических классов, представленные в современных иберийско-кавказских языках, отражают различные ступени развития общей системы. Четырехклассные системы представляют более архаичное состояние. Трехклассные и двухклассные системы вторичны по отношению к четырехклассным, они отражают развитие категории личности - неличности — этап развития принципа классификации «человек (личность) — все остальное». Принцип классификации «человек (личность) - все остальное» был на этом этапе настолько доминирующим, что он находит свое преимущественное отражение не только в именной классификации и семасиологическом противопоставлении, но и в склонении (образование форм эргативного падежа). В силу этого обстоятельства распределение существительных по грамматическим классам в языках с трехклассной, а тем более с двухклассной системой грамматических классов не представляет каких-либо затруднений и случаи нарушения принципа классификации здесь единичны. 

Наиболее сложную и запутанную картину распределения существительных по грамматическим классам представляют языки с четырехклассной системой, в которых критерии отнесения названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов к тому или иному грамматическому классу остаются неясными. Исключение составляют названия категории человека, принципы распределения которых по грамматическим классам кажутся определенными, но и в них обнаруживается значительное число случаев нарушения принципа классификации. 

Распределение существительных по грамматическим классам в языках с четырехклассной системой представляет последовательное наслоение фактов различных принципов классификации, результатов их взаимодействия и мутаций, обусловленных процессами затухания, чем и объясняются трудности в установлении критериев отнесения к тому или иному грамматическому классу названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов в этих языках, особенно в языках нахской группы, в которых, среди языков с четырехклассной системой грамматических классов, представлена наиболее сложная и запутанная картина распределения по грамматическим классам названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов. 

Для воссоздания истории и динамики развития систем грамматических классов в иберийско-кавказских языках наиболее обширный материал предоставляют языки с четырехклассной системой: это дидойские языки (кроме бежитинского), нахские языки и андийский (верхнеандийские говоры) из аварско-андийских языков. 
Возможность сравнительного анализа распределения существительных по грамматическим классам в значительном количестве близкородственных языков с четырехклассной системой грамматических классов делает в достаточной степени достоверной и обоснованной излагаемое ниже предположение о последовательной реализации в системе грамматических классов различных принципов классификации существительных, отражающих зарождавшиеся в языке грамматические категории.

4.6. Рассматривая распределение существительных по грамматическим классам в том или ином из языков иберийско-кавказской семьи в его современном состоянии следует учитывать: 1) неизбежное сопротивление (противодействие) существующей в языке системы классификации любому вновь зарождающемуся принципу; 2) любой новый принцип классификации развивается и внедряется в существующую систему постепенно и не может охватить всей лексики языка; 
3) результат взаимодействия нового принципа классификации с существующей системой не может быть однозначным; 
4) последовательное развитие принципов классификации, реализовавшихся внутри существующей системы классификации по грамматическим классам, ограничено возможностями варьирования их формальными показателями.

4.7. Исследованиями по иберийско-кавказским языкам установлено что исходной для всех существующих систем грамматических классов была двухклассная система, усложнившаяся в трехклассную и четырехклассную. В результате начавшегося затем процесса затухания, четырехклассная система упрощается в трехклассную, двухклассную и затем перестает функционировать. 

«Бинарная система грамматических классов, противопоставление личности (кто?) и вещи (что?), является фундаментальной для иберийско-кавказских языков: он подразумевает различение двух классов: I — личности (человека) и II — вещи».
«Вначале категория личности сводилась к одному грамматическому классу v, куда относились лишь мужчины. 
Вторая грамматическая категория личности (женщины) результат реинтерпретации, она выделилась позднее»32

Первичная двухклассная и первичная трехклассная системы грамматических классов не сохранились ни в одном из иберийско-кавказских языков, четырехклассные представлены в единственном числе в ряде нахско-дагестанских языков, а в верхнеандийских говорах андийского языка и во множественном числе. Трехклассные и двухклассные системы, представленные в нахско-дагестанских языках, вторичны — результат упрощения четырехклассной системы грамматических классов33

В нахско-дагестанских языках обращает на себя внимание то обстоятельство, что чем большее развитие получает в языке процесс упрощения четырехклассной системы грамматических классов, тем последовательнее проводится принцип классификации человек — все остальное. Двухклассная система грамматических классов табасаранского языка являет собой пример состояния перед полным затуханием34.

4.8. В первичной (исходной) двухклассной системе существительные подразделялись на: I — названия человека мужского пола (показатель v) и II — все остальные названия (показатель d): 
1. Названия человека мужского пола (в ед. ч. v, во мн. ч. v). 
2. Все остальные названия (названия человека женского пола, неразумных живых существ, неодушевленных предметов) (в ед. ч. d, во мн. ч. d). 

Первоначально существительные относились к одному и тому же грамматическому классу как в единственном, так и во множественном числах. Отнесение имен к разным грамматическим классам в единственном и во множественном числах - явление вторичное, обусловленное перераспределением существительных по грамматическим классам в процессе исторического развития системы. 

Следы исходной двухклассной классификации сохранены и в системах грамматических классов, представленных в иберийско-кавказских языках в настоящее время: 1) в языках с четырехклассной системой названия мужчины отнесены в единственном числе к I грамматическому классу, все остальные имена распределены по трем грамматическим классам, названия человека женского пола не дифференцированы по формальному признаку от названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов [исключение составляет дидойский и андийский (верхнеандийские говоры) языки, в которых к I и II грамматическим классам отнесены названия категории мужчины и названия категории женщины соответственно, а к III-му и IV-му — названия неразумных живых существ и неодушевленных предметов]; 2) во множественном числе во вторичных двухклассных системах в дидойском и гинухском: I грамматический класс (b) — названия категории мужчины, II (r) - все остальные названия; 3) в языках со вторичной трехклассной системой к I и II грамматическим классам отнесены названия категории мужчины и названия категории женщины соответственно, все названия неразумных живых существ и неодушевленных предметов — к III грамматическому классу.

На всем протяжении, исторического развития системы грамматических классов категория мужчины оставалась «неприкосновенной» до начала упрощения четырехклассной системы грамматических классов, вызванной доминированием в языке категории личности — вещи. 

Своеобразное явление, отмеченное в келебском говоре аварского языка35 — личные местоимения при переходном глаголе в речи женщин употребляются в форме именительного падежа, а не в форме эргативного, как это следовало ожидать и имеет место в речи мужчин — следует, по всей вероятности, квалифицировать как отражение исходной двухклассной системы грамматических классов. 

Названия человека женского пола в исходной двухклассной системе относились ко второму грамматическому классу (d), к первому грамматическому классу (v) были отнесены только названия человека мужского пола36, что явствует из следующего: а) во всех иберийско-кавказских языках классный показатель v в функционирующем или застывшем виде выступает только при (или в) именах мужчины; б) не засвидетельствовано ни одного случая употребления классного показателя v ни в функционирующем, ни в застывшем виде ни в самих существительных категории женщины, ни в соотнесенных с ними словах. 

Это обстоятельство служит, на наш взгляд, свидетельством того, что названия категории женщины никогда не включались в грамматический класс v. Если бы названия категории женщины относились когда-либо к одному грамматическому классу с названиями категории мужчины, мы в праве ожидать хотя бы единичные случаи реликтового или застывшего классного экспонента v при (или в) именах категории женщины.

4.9. Исходная двухклассная система грамматических классов усложнилась в трехклассную за счет выделения из второго (названия человека женского пола, неразумных живых существ и неодушевленных предметов) грамматического класса (d) названий одушевленных предметов (показатель b):

1. Названия категории мужчины  (в ед. ч. v, во мн. ч. v)
2. Названия человека женского пола, неразумных
    живых существ и неодушевленных предметов
    (в ед. ч. d, во мн. ч. d)

     
а) Названия одушевленных предметов
    (в ед.ч. b, во мн. ч. b)37
 
б) Названия неодушевленных предметов
    (в ед. ч. d, во мн. ч. d)
 
В этой связи обращает внимание, что: 1) в ботлихском языке существительные распределены во множественном числе по двум грамматическим классам: I (r) - названия одушевленных существ. II (b) — названия неодушевленных предметов; 
2) в дидойских языках (дидойский, хваршинский, гинухский, гунзибский) к I грамматическому классу (r) отнесены только названия неодушевленных предметов, как и в верхнеандийских говорах; к III же грамматическому классу (b) в этих языках отнесены названия неразумных живых существ, а также названия неодушевленных предметов. Наличие в III грамматическом классе (b) и названий неодушевленных «предметов следует, вероятно, объяснить тенденцией к упразднению четвертого грамматического класса (r-d). 

В верхнеандийских говорах во множественном числе названия человека женского пола и неразумных живых существ отнесены ко II грамматическому классу (j), а названия неодушевленных предметов распределены между III (b) и IV (r) грамматическим классами, по соотношению же показателей грамматического класса в единственном и множественном числах названия человека женского пола и неразумных живых существ составляют отдельные группы: j—j — названия человека женского пола, b—j — названия одушевленных предметов.

4.10. Усложнение исходной трехклассной системы грамматических классов в четырехклассную — конечная ступень в процессе усложнения системы грамматических классов, с которой начинается ее упрощение, происходит за счет выделения из второго грамматического класса (b — названия человека женского пола и неразумных живых существ) названий разумных живых существ, путем использования для этого фонетического варианта третьего грамматического класса (j—d):

1. Названия категории мужчины  (в ед. ч. v, во мн. ч. v)
2. Названия одушевленных предметов (названия
    человека женского пола и неразумных живых
    существ (в ед. ч. b, во мн. ч. b)

 
а) Названия разумных живых существ
    (в ед. ч. j)
б) Названия неразумных живых существ
    (в ед. ч. b, во мн. ч. b)
3. Названия неодушевленных предметов  (в ед. ч. d, во мн. ч. d

Выделение из второго грамматического класса (b) названий разумных живых существ объясняется, надо полагать, развитием в языке нового принципа классификации, нашедшего свое отражение и в семасиологическом противопоставлении кто? — что?  Вопрос кто? может относиться только к разумным живым существам (человеку — личности)38, вопрос же что? — ко всему остальному39. Такое противопоставление нашло отражение и в образовании форм эргативного падежа. 

Наряду с названиями человека женского пола к грамматическому классу j (названия разумных живых существ) оказываются отнесенными и названия отдельных неразумных живых существ, символизирующих то или иное божество и наделенных в силу этого обстоятельства, в представлении чеченцев, разумом. Древний же пантеон богов и всякого рода покровителей у нахских народов был, вероятно, довольно обширным. 
sielsatt «иволга» /siel < sielan — форма родительного падежа от siela < stiela «бог Стела» (= 3евс — громовержец). Сравн. siel //stield «радуга» (досл. «дуга Стелы»), stielxtk//sielxtk «молния» (досл. «головешка Стелы»)/,
tuuolkuotm «удод» (ингуш.) (в чеченском huttl) (досл. «курица Тушоли»). Тушоли — языческая богиня плодородия у вайнахов.      

Поселение в чердаках домостроений семьи удодов считали добрым предзнаменованием и их оберегали, несмотря на то, что по нечистоплотности им трудно отыскать равных; 
 «медведь». (По народному поверию произошел от женщины — нечистоплотная и неопрятная женщина, которая не стригла ногтей и ходила нечесанной, была превращена в медведя и изгнана в лес. Сравн. abb «страшная ведьма колдунья», которой приписывают и каннибализм); 
buo «козел». (По свидетельству историков и этнографов культ козла был широко распространен у ингушей еще в середине 19-го века (Ч. Ахриев, В. Абаев)). 

В этот же разряд должны быть включены и: pgl //lergjxr «заяц», lergjxr (досл. «длинноухий»). [По народному поверию на зайца запрещается смотреть беременной женщине и даже произносить его название в ее присутствии];
l //lxhum//tiegarg «змея», (bxăhum досл. «грязная вещь», tieqarg «ползающий»). Здесь, видимо, и всеобщая нелюбовь человека к ползучим гадам; ecajqqurg «ласка» (досл. «имя которой не называют») и другие. 

Превалирующий характер нового принципа классификации на этом этапе выражается в том, что как разумное живое существо осознается только человек, но так как и этот принцип классификации существительных реализовался в рамках существующей системы грамматических классов, формантный арсенал которой представлял ограниченные возможности варьирования, практически оказалось невозможным выделить названия человека женского пола в самостоятельный разряд. В результате в грамматическом классе j оказались названия человека женского пола и ряда неразумных живых существ. 

Но попытка дифференцировать названия человека женского пола от названий неразумных живых существ, отнесенных к грамматическому классу j, все же была предпринята — названия человека женского пола, выделившиеся в единственном числе в грамматический класс j из названий одушевленных предметов (грамматический класс b) во множественном числе оставлены в грамматическом классе b, названия же неразумных живых существ, выделенные в грамматический класс j в единственном числе, отнесены к грамматическому классу j и во множественном числе40.

1. Названия категории мужчины  (в ед. ч. v, во мн. ч. v)
2. Названия одушевленных предметов (названия
    человека женского пола и неразумных живых
    существ (в ед. ч. b, во мн. ч. b)

    
а) Названия человека женского пола
    (в ед. ч. j, во мн. ч. b)   
б) Названия «разумных» живых существ 
    (в ед. ч. j, во мн. ч. j)
в) Названия неразумных живых существ 
    (в ед. ч. b, во мн. ч. b)
3. Названия неодушевленных предметов  (в ед. ч. d, во мн. ч. d

Впервые применительно к названиям человека женского пола зарождается так называемый дифференцирующий тип распределения существительных по грамматическим классам, когда имя в единственном и множественном числах отнесено к разным грамматическим классам. Впоследствии грамматическому классу b во множественном числе будут отнесены и названия человека мужского пола, что, надо полагать, отражает тенденцию к унификации классных показателей. Дальнейшее развитие принципа классификации человек (личность) — все остальное ведет к выделению названий человека женского пола в самостоятельный разряд. 

Из языков с четырехклассной системой грамматических классов в единственном числе в дидойском языке и в верхнеандийских говорах ко второму грамматическому классу (j) отнесены только названия категории женщины, в остальных языках названия категории женщины по формальному признаку не дифференцированы в единственном числе от названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов. 

В трехклассные упрощаются четырехклассные системы, в которых к первым двум грамматическим классам отнесены названия человека (I — названия категории мужчины, II — названия категории женщины, а к следующим двум — названия неразумных живых существ и неодушевленных предметов). Бежитинский не меняет это общее положение.

4.11. Начало процесса затухания системы грамматических классов в нахских языках [проявляющегося в их современном состоянии в окаменении классных показателей, колебаниях в отнесении имени к тому или иному грамматическому классу, выпадении, фонетических видоизменениях классных показателей, использовании показателей грамматического класса для формального выражения других грамматических категорий (полифункциональность классных показателей), тенденции к унификации классных показателей, ведущей к упрощению системы грамматических классов и т. д.] восходит к исходной трехклассной системе, когда в результате зарождения категории «одушевленность» — «неодушевленность» исходная двухклассная система усложняется в трехклассную за счет выделения из второго грамматического класса в самостоятельный разряд названий одушевленных предметов. Возможность использования форманта одной грамматической категории для выражения другой — служит одним из показателей начавшегося процесса ее затухания. 

Затухание грамматических классов связано, надо полагать, с постепенной утратой ими функциональной нагруженности. Использование показателей грамматических классов для формального выражения не одной, а целого ряда грамматических категорий, последовательно возникавших в языке, ведет к их абстрагированию, а затем их постепенному исчезновению. Но и после полной утраты функции форманты грамматических классов могут сохраняться в языке и осознаваться еще не одним поколением. 

Процесс затухания системы грамматических классов усиливается по мере развития принципа противопоставления «личность» — «неличность», ведущего к унификации грамматических классов. 
Унификация  грамматических классов первоначально проявляется во множественном числе в именах категории человека — I (v — имена категории мужчины) и II (j — имена категории женщины) грамматические классы во множественном числе объединены в один грамматический класс (b — названия категории человека), а затем в именах категории вещи (предмета). Завершение этот процесс получает в аварском, в котором все существительные во множественном числе отнесены к одному грамматическому классу (r). Процесс унификации распространяется впоследствии и на единственное число, с тем только различием, что в единственном числе процесс унификации начинается с названий категории вещи, а затем распространяется на названия категории человека.

4.12. Процессы унификации грамматических классов не получили в нахских языках такого развития, как в аварско-андийских или дидойских языках. В чеченском унификация грамматических классов проявляется в следующем: а) названия категории человека во множественном числе отнесены к грамматическому классу b:                                

в ед. ч. I (v) — названия категории мужчины     во мн. ч.b
II (j) — названия человека женского пола

б) названия категории вещи (предмета) распределены в чеченском по трем грамматическим классам — j, b. d. Имена, относящиеся к грамматическим классам j, d, отнесены к этим же грамматическим классам и во множественном числе, а относящиеся к грамматическому классу b, во множественном числе распределены следующим образом: к b — 37,5%, к d — 57%, к d//b — 6,18%. 

Отнесение части имен грамматического класса b во множественном числе к грамматическому классу d — явление вторичное, и его следует объяснить тенденцией грамматических классов к унификации: так как во множественном числе к грамматическому классу b отнесены названия категории человека, то названия категории вещи (предмета), относящиеся к грамматическому классу b, во множественном числе переходят в грамматический класс d. Такое предположение подтверждается и тем, что в чеченском отчетливо прослеживается тенденция к выделению как наиболее общих грамматических классов jd для имен категории вещи (предмета). В современном же чеченском преимущество за грамматическим классом j — старые заимствования из русского языка и восточных языков отнесены, как правило, к грамматическому классу d, новые же заимствования из русского языка, представляющие в лексике чеченского литературного языка значительный пласт, относятся к грамматическому классу j.

4.13. Аварско-андийские и дидойские языки наглядно иллюстрируют обусловленность вторичных трехклассных и двухклассных систем грамматических классов процессами унификации. При этом интерес представляет тот факт, что в языках, применительно к которым практически можно говорить о внутригрупповом единстве принципов распределения существительных по грамматическим классам в единственном числе, принципы классификации во вторичных двухклассных системах во множественном числе существенно разнятся: а) мужчина — все остальное в дидойском, гинухском;
б) одушевленные — неодушевленные в ботлихском; в) человек — все остальное, в годоберинском, каратинском, ахвахском, багвалинском, тиндинском; хваршинском, бежитинском, гунзибском. 

Процессы унификации во множественном числе получили большее развитие, чем в единственном. Аварский, в котором в единственном числе все существительные распределены по трем грамматическим классам /I (v) — названия категории мужчины, II (j) — названия категории женщины, III (b) — все остальные названия/, а во множественном числе все существительные отнесены к грамматическому классу r, свидетельствует о том, что в процессе унификации грамматических классов двухклассная система - один из этапов в упрощении системы грамматических классов. Система может быть и одноклассной.


A. MAGOMEDOV (Makhachkala)

ON THE DEVELOPMENTAL DYNAMICS OF THE GRAMMATICAL CLASS SYSTEM OF THE CHECHEN LANGUAGE

Summary

1. Grammatical classes in Modern Chechen (= Nakh languages) represent a system of noun classification in which the
grammatical categories of the noun — successively originating in language — were realized. 
2. The development of the grammatical class system in Chechen can be diagrammed as follows:                 

I II III
Male human being Male human being Male human being

All the rest
  Animate objects   Rational living creatures (=Names of female human beings)
Non-rational human beings
Inanimate objects Inanimate objects

3. The reduction of the four-class system to a three- and two-class systems was due to the dominance of the classificational
principle: «person» — «non-person» that originated within the primary three-class system reflecting as it does the
semasiological opposition: «Who?» — «What?». The same principle found its reflection in the formation of the ergative.



29 А.С. Чикобава, Основные типы спряжения глаголов..., с. 3. 
30 Его же: К вопросу о реинтерпретации морфологического факта (по данным спряжения грузинского глагола). —  Ежегодник ИКЯ, X, Тбилиси, 1983, с. 41. 
31 А.С. Чикобава, Основные типы спряжения глаголов..., с. 2; Его же: Грамматические классы имен..., с. 19-20; Н.Д. Андгуладзе, Некоторые вопросы истории..., с. 206-207. 
32 А.С. Чикобава, Грамматические классы имен…, с. 17, 18. 
33 Там же, с. 17. 
34 А.С. Чикобава. Грамматические классы имен..., с. 19. 
35 Ш.И. Микаилов, Очерки аварской диалектологии, с. 43. 
36 А.С. Чикобава, Грамматические классы имен..., с. 18. 
37 Естественно, что сюда не включаются названия человека мужского пола, т. к. отнесены к I грамматическому классу (v). 
38 Также к высшему  мифическому существу —  «бог». 
39 А.С. Чикобава, Грамматические классы имен..., с. 9. 
40 Аналогичное явление наблюдаем и в гунзибском, где к грамматическому классу j в единственном числе отнесены названия человека женского пола и названия части неодушевленных предметов. Во множественном числе названия человека женского пола отнесены к грамматическому классу b, названия же неодушевленных предметов —  к грамматическому классу j. Таким образом, названия, относящиеся в единственном числе к грамматическому классу j подразделяются по сочетанию показателей в единственном и множественном числах на две грамматические группы: j— b —  названия человека женского пола, j— j —  названия неодушевленных предметов.

 Ежегодник иберийско-кавказского языкознания. VII. —  Тбилиси, 1985. —  С. 235-285.