Часть I. Система гласных чеченского языка

Введение
Общая характеристика системы гласных чеченского языка
К истории вопроса
О слоге и границах слогораздела в чеченском языке


 Введение   

Нахская группа иберийско-кавказских языков представлена двумя языками: чечено-ингушским1, или вайнахским, и бацбийским. Когда же говорят о трех языках, составляющих нахскую языковую группу, имеют в виду литературные чеченский и ингушский языки, одновременно сложившиеся и самостоятельно развивающиеся: чеченский литературный язык — на основе чеченского плоскостного диалекта, ингушский литературный язык — на основе ингушского диалекта. Другими словами, здесь мы имеем дело со случаем, когда для одного языка складываются и развиваются на основе двух его диалектов два литературных языка, из которых ингушский литературный обслуживает только носителей ингушского диалекта, а чеченский литературный является общим для носителей всех остальных диалектов вайнахского языка.

Тот факт, что чеченцы и ингуши были признаны как две самостоятельные национальности, и связанное с этим возникновение двух литературных языков явилось результатом их исторических судеб, приведших к тому, что чеченцы и ингуши — представители двух диалектов одного и того же языка — стали противопоставлять себя друг другу, в то время как их этническая и языковая общность очевидна и не нуждается в доказательстве.

Причиной разобщения чеченцев и ингушей послужила политика царизма на Кавказе. В результате долгой и ожесточенной борьбы с царской колонизацией чеченцы и ингуши оказались к концу Кавказской войны совершенно ослабленными экономически. Царизм, отобрав у чеченцев и ингушей лучшие земли, отделил чересполосицей Чечню от Ингушетии и, с другой стороны, горную и предгорную Чечню и Ингушетию от плоскостной. Это мероприятие преследовало не только стратегическую цель, — оно служило также окончательному подрыву экономической базы, а также являлось средством достижения окончательного разъединения не только Чечни и Ингушетии, но и отдельных обществ внутри каждой из них. В результате стихийная борьба против гнета, нищеты и бесправия, процветавших в дореволюционной Чечне и Ингушетии, выливалась в междоусобицу и бесконечные стычки с казаками. Это были реальные плоды политики царизма на Кавказе, выражающейся формулой «разделяй и властвуй», о чем свидетельствуют не только факты, но и целый ряд официальных документов. В частности, разделение чеченцев и ингушей считалось царским правительством государственным делом, что нашло отражение в работе царского историка П.Г. Буткова: «В то время наблюдаемо было правило древних римлян, чтобы для пользы кавказского края ссорить между собою разных кавказских народов, дабы они, ослабляя свои силы, оставляли нас в покое. Вследствие чего поссорены от нас разными образами чеченские народы с ингушскими, и в июне 1783 года сразились, имея каждая сторона от одной тысячи человек. Чеченцы потеряли 20 убитыми 40 ранеными, однако получили поверхность и отогнали у ингушей до 2 тысяч баранов» [5, стр. 111].

Естественно, что такая политика, продолжавшаяся на протяжении почти двух веков, не могла не дать результатов.
После победы Октябрьской революции чеченцы и ингуши получают полную независимость: были образованы Чеченская и Ингушская автономные области. Создается чеченская и ингушская письменность, и в этот период начинают формироваться два письменных языка.

Результаты политики царизма на Кавказе создали условия, исключающие возможность постановки вопроса о едином чечено-ингушском письменном языке с первых же дней установления Советской власти. Но «вопрос о единой чечено-ингушской письменности с первых дней советизации находился в центре внимания советско-партийной общественности»
[27, стр. 101].  В 1937 году вопрос о едином чечено-ингушском литературном языке обсуждался на УП Ингушской областной партийной конференции, а затем и на Краевой партийной конференции; неоднократно обсуждался на конференциях и совещаниях культурных работников и дискутировался на страницах национальной печати.

«Административная разобщенность Чечни и Ингушетии не позволила осуществлять единое руководство культурной работой, поэтому все эти конференции и совещания не дали практических результатов. Отсутствие единого руководства и единого плана, вследствие административной разобщенности Чеченской и Ингушской областей, зачастую самочинные действия национальных издательств, особенно ингушского, служили значительным препятствием к сближению чеченской и ингушской письменностей» [27, стр. 101].

В 1934 году, когда Чеченская и Ингушская области были объединены в Чечено-Ингушскую Автономную Советскую Социалистическую республику, решение вопроса о едином чечено-ингушском литературном языке становится перед фактом наличия уже к тому времени оформившихся чеченского и ингушского литературных языков, на которых изданы и издаются школьные учебники, художественная и политическая литература, выходят издания периодической печати. Это обстоятельство не дало возможности решить вопрос о едином чечено-ингушском литературном языке до наших дней.

Теперь, когда возможность выбора одного опорного диалекта как основы единого чечено-ингушского литературного языка практически исключается, ставиться вопрос о необходимости проведения планомерной работы по сближению чеченского и ингушского литературных языков. Предполагается, что в результате такой работы со временем будет выработан единый чечено-ингушский литературный язык. Но практика показывает, что при наличии сложившихся и самостоятельно развивающихся двух литературных языков этот путь врядли может привести к реальным результатам. 

Носители нахских языков объединяются общим самоназванием вайн нх — «наши люди», а конкретно именуются себя нохч — «чеченцы» (жители плоскости), гIалгIай — «ингуши», бцуой «бацбийцы», чIбарлуой — «чеберлойцы», ъкхкх — «аккинцы» и т.д., в зависимости от племенной принадлежности; и соответственно: нохчн муот — «чеченский язык», гIалгIайн муотт — «ингушский язык», бцуойн муотт «бацбийский язык», чIбарлуойн муотт — «чеберлойский язык», ъкхкхн муотт — «аккинский язык» и т.д.  

В научный обиход вошли термины: вайнахский язык, чечено-ингушский язык (чеченский и ингушский); нахские языки, кистинские языки или языки кистинской группы (чеченский, ингушский и бацбийский). В настоящее время используются в основном два термина: нахские языки (чеченский, ингушский и бацбийский), ваинахский язык // чечено-ингушский язык (чеченский и ингушский). Названия «чеченский язык», «ингушский язык» в данной работе используются в силу сложившейся традиции, но квалифицируются они не как самостоятельные языки, а как диалекты языка, именуемого вайнахским или чечено-ингушским.

Вайнахский язык представлен следующими диалектами: плоскостным чеченским (основа чеченского литературного языка), ингушским (основа ингушского литературного языка), чеберлойским, хилдихаройским, майстинским, аккинским, шатойско-итумкалинским, галанчожским, шаройским, нажаюртовским2.
По данные последней переписи населения, в нашей стране проживает чеченцев 613000 человек, ингушей 158000. Вайнахский язык по численности говорящих является вторым, после грузинского, среди языков иберийско-кавказской семьи.

Носители вайнахского языка проживают главным образом на территории Чечено-Ингушской АССР. На территории Грузии распо ложены несколько чеченских сел в Ахметском (бывшем Телавском) районе, жители которых в преобладающем большинстве — представители хилдихаройского и майстинского диалектов. Бацбийцы (основное население) проживают в с. Земо-Алвани и отдельными семьями — в других селах Ахметовского района и городах Грузии. Общая численность говорящих на бацбийском языке, по данным Ю.Д.Дешериева, около 3 тыс. человек. Представители аккинского диалекта проживают в Хасавюртовском районе Дагестанской АССР.

Носители вайнахского языка проживают и за пределами Советского Союза (Турция, Сирия, Иордания, Ирак). К сожалению, мы не располагаем никакими сведениями об их языке, между тем таковые могли бы представлять исключительный научный интерес.

На территории Грузии и Дагестана представители нахских языков поселились сравнительно недавно [13, 2, 1], а за преде­лами нашей страны — после окончания Кавказской войны, что было связано с массовыми переселениями в Турцию в 1861 и 1865 годах [42].

Хотя, как отмечено выше, вайнахскому языку присуща сильная диалектная раздробленность, различия между диалектами не доведены до степени, могущей затруднить взаимное понимание представителей разных диалектов. Различия между диалектами сводятся в основном к расхождениям фонетического порядка, обусловленным действием тех или иных фонетических закономерностей, что было отмечено еще П.К. Усларом.

«Язык нахчий дробится на множество наречий, которыя возникли, частию по уединенному положению некоторых обществ, — частию же под влиянием языков соседних народов, осетин, и в особенности кумыков. Но несмотря на то, чеченский язык представляет замечательный характер единства; уроженцы двух противоположных концов Чечни без затруднения могут разговаривать друг с другом, за исключением разве джераховцев, которые говорят весьма измененным наречием. Различие наречий преимущественно обоз начается употреблением тех или других гласных, и также полных и усеченных форм. Чеченский письменный язык должен еще выработаться; но он будет общим для всех чеченцев» [55, §1].

Даже различия между чеченским плоскостным и ингушским диалектами, легшими в основу чеченского и ингушского литературных языков, не вызывают сколько нибудь существенных затруднений при общении чеченцев и ингушей.
«Чеченское и ингушское наречия отличается друг от друга довольно значительно, но, однако, не настолько, чтобы чеченцы и ингуши не могли понять друг друга без предварительной подго товки» [26].

«Достаточно побывать на съездах, конференциях и собраниях, на которых присутствуют совместно чеченцы и ингуши, понаблю дать взаимопонимание их, чтобы сделать вывод о той несомненной близости диалектов чечено-ингушского языка, о которой говорилось выше» [27, стр. 20].
При этом необходимо отметить, что преобладающее большинство различий фонетического порядка между чечено-ингушскими диалектами приходится на расхождения в области гласных.


Общая характеристика системы гласных чеченского языка

Среди иберийско-кавказских языков нахские языки характеризуются как сильно развитой системой консонантизма, так и вокализма. Если все вайнахские диалекты обладают одинаково развитой системой консонантизма, то в области вокализма они существенно разнятся между собой. Наиболее простая система гласных представлена в чеберлойском диалекте, и эта система может считаться исходной для всех нахских языков. Наиболее сложную систему мы имеем в плоскостном чеченском. Для выяснения путей усложнения исходной системы гласных нахских языков и прослеживания последовательности фонетических изменений исключительное значение имеют данные диалектов. Возможность их классификации по признаку сложности системы гласных позволяет детально проследить последовательность протекания фонетических изменений. Но сказанное не умаляет значения (для уяснения путей развития системы гласных нахских языков) данных близкородственных языков, а также заимствованной лексики. Анализ языкового материала, с учетом действующих в нахских языках фонетических закономерностей, убеждает нас, что первоначальная система гласных этих языков была предельно простой [21, 12, 6]. Здесь отсутствовали долгие гласные, палатализованные и назализованные гласные, а также дифтонги. Подробно эти вопросы будут освещены в соответствующих разделах. Здесь же отметим только, что исходная система гласных нахских языков, надо полагать, была представлена тремя гласными:  а,  и,  у. сложная же система гласных нахских языков в их современном состоянии является результатом усложнения этой исходной системы в результате действия определенных фонетических закономерностей.

В плоскостном чеченском диалекте, характеризующемся наиболее сложной системой гласных среди языков и диалектов нахской группы, представлены следующие монофтонги.

Обычные: а, э, и, о, у
Долгие: ,  
Палатализованные: обычные: аь, оь, уь
долгие: ь, ь, ь  
Назализованные: обычные: ан, (н), ин, ун
долгие: нннн
[См. 11, 12, 21]

Обычные гласные в определенной позиции подвергаются редукции, главным образом в середине и конце слова. Степень редукции может быть различной — от незначительного ослабления до полной утраты. Как правило, обычные гласные в абсолютном исходе настолько ослаблены, что на слух невозможно определить, с каким конкретно гласным мы имеем дело. Редуцированные варианты всех обычных гласных воспринимаются на слух как очень краткий неясный звук а(). Установить, какой гласный был представлен в том или ином конкретном случае, возможно только путем анализа гласных именной или глагольной основы. Правильность реконструкции можно проверить на материале диалектов, особенно чеберлойского и хилдихаройского. В первом все гласные во всех позициях выговариваются всегда четко, а в последнем редуцированные гласные даже в абсолютном исходе определены на слух. Редуцированные гласные не являются самостоятельными фонемами. Они — позиционные варианты обычных гласных фонем, как неназализованных, так и назализованных. В ингушском гласные  а, и  могут подвергнуться редукции и в начальном слоге основы. В специальной литературе выделяют в ингушском как самостоятельные фонемы   (), () [См. 27, 12, 21]. В чеченском им закономерно соответствуют гласные  а, и. Гласные  а  и    (как и  и  и   )  являются разными звуками, но одной фонемой:   — позиционный вариант обычной фонемы  а, но значительно более редуцированный, чем вариант, обозначаемый через   ;  
 же, акустически напоминающий русское  и,  является редуцированным вариантом гласного  и . Акустическое восприятие    как самостоятельного звука, отличного от  и,  объясняется тем обстоятельством, что согласные перед ним, как это имеет место перед палатальными гласными, вообще не смягчаются. Следовательно, встречающиеся в языке единичные противопоставления   и —   опираются не на качество этих гласных, а на качество предшествующих им согласных. Это мнение подтверждается и тем фактом, что дальнейшая редукция  и  приводит к закономерной его замене в ингушском    (и  →    →   ).

Назализованными могут быть гласные как обычные, так и долгие. Гласные эти вторичного происхождения и встречаются только в конечной позиции, но так как обычные гласные в конечной позиции подвержены редукции, на слух обычные назализованные воспринимаются как  н,  исключение составляет ин, выступающий в качестве форманта только что прошедшего времени глагола.

Из дифтонгов в плоскостном чеченском представлены:
обычные:    иэ,  уо,  уоь
долгие:      и
,  у,  уь
назализованные:    иэн,  уон,  /уоьн/
                              и
н,  ун,  /уьн/

Все чеченские дифтонги восходящие. В ингушском и горных диалектах представлен и дифтонг  оа  (< ), отсутствующий в плоскостном чеченском.

Из палатализованных гласных в ингушском широко представлен  ь  и всего в нескольких словах гласные  уь  и  оь. Палатализованные гласные были широко представлены в ингушском еще до недавнего времени, но утрачены в результате депалатализации палатализованных гласных, действие которой было, по справедливому замечанию Д.Д.Мальсагова, ускорено отчасти чисто искусственным путем [Подробно см. 27, стр.  28-57].

Отсутствуют палатализованные гласные в чеберлойском диалекте и бацбийском языке. Исходя из анализа языковых данных, надо полагать, что если в ингушском палатализованные гласные утрачены (за исключением  ь, а также  оь  и  уь, встречающихся в нескольких словах) в результате действия закона депалатализации гласных, то в чеберлойском диалекте и бацбийском языке они вообще отсутствовали.

Палатализованные гласные в плоскостном чеченском и других диалектах, где они представлены, вторичного происхождения — результат дистанционной регрессивной ассимиляции гласных.

Термин  «палатализованные гласные» нельзя признать удачным. Если  аь  и  ь  получены  из  а  и   соответственно под влиянием палатального гласного последующего слога, то гласные  уь, ь,  уоь, уь,  могут быть получены как от  у, ,  уо, у,  так и  и, , иэ, и. В первом случае в результате палатализации лабиальных гласных  [у () ... и → уь (ь) ... (и),  уо (у) ... и → уоь (уь) ... (и)], а во втором — лабиализация палатальных гласных   [и () ... у → уь (,) ... (у),  иэ (и) ... у → уоь (уь) ... (у)]. Таким образом, если  аь,  ь  можно назвать палатализованными, то  уь, ь,  уоь, уь  точнее было бы назвать палатолизованно-лабиализованными или же лабиализованно-палатализованными.

Назализованные гласные представлены во всех нахских языках. Причем назальность является фонетическим признаком гласных. В ингушском, среди языков и диалектов нахской группы,  назальный призвук этих гласных очень слабо выражен. Здесь исключение составляют односложные слова, в которых назальность гласного ясная и определенная. Тот факт, что назальность гласных в ингушском слабо выражена, не дает основания к выводу, что назализованные гласные здесь отсутствуют. Можно говорить об ограниченном употреблении, но не об отсутствии в ингушском назализованных гласных фонем вообще.

Встречаются назализованные гласные всегда только в абсолютном исходе слова. Все они вторичного происхождения — результат ослабления и последующей утраты сонорного согласного  н  в абсолютном конце слова [27, 6, 21]. На месте назализованных гласных исторически были представлены сочетания гласный + н. При артикулировании согласного  н  происходит опускание небной занавески, что открывает доступ  фонационному потоку в полость носа. Как известно, движение артикуляционных органов к укладу для воспроизведения того или иного звука в потоке речи начинается еще в момент произношения предшествующего звука, а иногда и раньше. Таким образом, элемент артикуляции согласного н — опускание небной занавески, происшедшее еще в момент произношения предшествующего гласного, — сохраняется последним и после утраты согласного. Следовательно, при произношении назализованных гласных в качестве резонаторов используется как полость рта, так и полость носа, что и придает им своеобразный носовой оттенок.

Опускание небной занавески при артикулировании назализованных гласных может рассматриваться в двух аспектах:
    1) в плане диахронии это элемент артикуляции исчезнувшего согласного  н, сложившийся еще в момент произношения предшествующего гласного и сохраненный им;
    2) в плане же синхронном опускание небной занавески при артикулировании назализованных гласных должно рассматриваться как дополнительная артикуляция гласного.

Но утрата согласного  н  в абсолютном исходе не всегда приводит к образованию назализованных гласных. В тех случаях, когда язык не испытывает необходимости в назальном призвуке как фонематическом признаке гласного, артикуляция согласного  н  утрачивается полностью, как артикуляция смычки, так и артикуляция небной занавески.

Здесь необходимо отметить факт, проливающий свет на вопрос о развитии дифтонгов в чеченском языке. Не все гласные (монофтонги) чеченского языка сохраняют одинаковое качество на всем протяжении произношения. Некоторые из них, как   , ь, о, , э, ,  могут быть определены как дифтонгоиды. Надо полагать, что скользящий характер артикуляции гласных  о, , э,   привел к развитию их в дифтонги  уо, у, иэ, и Такой вывод подтверждается данными бацбийского языка и отчасти ингушского, а также анализом заимствованной лексики. Таким образом, чеченские дифтонги по их происхождению могут быть подразделены на две группы:
    1) развившиеся из оттенков гласных монофтонгов;
    2) полученные в результате встречи и последующего фонетического изменения гласных; здесь определенную роль играет способность сонорных  й  и  w  вокализоваться в определенных фонетических условиях.

Фонемный состав языка не является чем-то постоянным и неизменным. Он находится в состоянии неустойчивого равновесия. По разным причинам в потоке речи могут возникнуть оттенки фонем, которые в результате действия различных языковых факторов могут развиться в самостоятельные фонемы. Возможно и обратное явление, когда фонема либо исчезает, либо входит как оттенок в состав другого артикуляционно близкого звукового типа. 

Ко вновь возникшим фонемам  в чеченском языке могут быть отнесены назализованные и палатализованные гласные фонемы. Последние были представлены и в ингушском, но, за исключением  ь, в результате депалатализации заменены непалатализованными. 

Из фонетических процессов в области гласных нахским языкам характерны: 1) регрессивная ассимиляция гласных (палатализация, лабиализация), 2) дифтонгизация, 3) назализация, 4) редукция, 5) стяжение.

Усложнение исходной простой системы гласных нахских языков и является результатом действия указанных фонетических процессов.


К истории вопроса

Изучению системы гласных нахских языков отведено значительное место в специальной литературе. Как частный вопрос она рассматривается в работах: П.К.Услара [35], А.Шифнера [31], Ю.Д.Дешериева [13] и др. Специально посвящены системе гласных разделы «Фонетика чеченского языка» [11] и «Сравнительно-исторической грамматики» [12] Ю.Д.Дешериева, статья Д.С.Имнайшвили [21], Р.Р.Гагуа [6], Ю.Д.Дешериева [15], А.Соммерфельта [33] и др. Вопросы чечено-ингушского вокализма рассмотрены в работах Д.Д.Мальсагова [27], Н.Ф.Яковлева [38], Д.С.Имнайшвили [22, 23, 24]. Но несмотря на более чем столетнюю историю изучения нахских языков, многие вопросы вокализма этих языков остаютца до конца не выясненными: не нашел до сих пор окончательного решения вопрос о составе гласных фонем чеченского и ингушского языков, нет удовлетворительного акустико-физиологического описания, недостаточно описаны фонетические процессы.

Установление точного фонемного состава гласных и описание их фонетических изменений имеют существенное значение для разработки вопросов грамматического строя нахских языков.

П.К.Услар выделяет в чеченском языке пять основных гласных: а, е, i, о, у  [35]; отмечает, что все они могут быть как долгими, так и краткими:  «Каждая из них выговаривается то протяжно, то кратко» [35, §3].

Из дифтонгов он выделяет:  iе, уе, уi, уо,  а также  jа, jе, ji, jо, jу   и   аj, еj, ij, оj, уj.

К сожалению, П.К.Услар в своих грамматических очерках уделяет так мало места фонетической системе языка, что нет возможности судить о том, считал ли он   jа, jе, ji, jо, jу  и  аj, еj, ij, оj, уj  дифтонгами или приводил для объяснения их произношения, тем более что в его же собственных примерах  j  в такого рода сочетаниях выступает в большинстве случаев либо в качестве показателя грамматического класса (иногда окаменелого), либо форманта той или иной грамматической категории.

Не отмечает П.К.Услар и редукции гласных; однако анализ приводимого им языкового материала показывает, что позиционная редукция гласных в чеченском тогда уже имела место:

    беpiг  «глаз» — мн. ч.   беpг
     ант  «скамья»  (< анат)
    дечiг  «дрова»,  «дерево (вещество)» — мн.ч.  дечгiш
    чiг  
или   чiк  «железо» — род. р.  ешгi, мн.ч.  ешгiш3

П.К.Усларом отмечен и факт фонематического противопоставления гласных по долготе и краткости:   «Относительно слогоударения отмечу, что большею частию падает оно на последний слог; впрочем, оно далеко не имеет той резкости, какую имеет, напр., в русском и италианском языках. Иногда весьма трудно даже подметить слог, на который оно падает. Главную роль в чеченском языке играют долгие и короткие слоги, на что и должно обращать особенное внимание» [35, §7].  Долгота гласных в приводимых чеченских словах отмечается им всегда с исключительной точнсостью.

П.К.Услар не отмечает в чеченском назализованных гласных, но вводит в алфавит графему    для передачи самостоятельного согласного  н  носового, о котором он пишет: « — () есть носовое  н, но не французское  n  nasal, а скорее турецкое  saghtr noun  . Н почти постоянно приобретает это свойство, когда случается ему находиться в конце слога» [35, §5]. Следовательно, назальный призвук гласных П.К.Услар рассматривает не как характеристику гласного, а как самостоятельный согласный.

В чеченском, как и вообще в нахских языках, согласный  н  в абсолютном исходе утрачивается в преобладающем большинстве случаев, а предшествовавший ему гласный приобретает назальный призвук, обусловленный опусканием небной занавески при его артикулировании. Таким образом, мы имеем в чеченском не    носовое как особый согласный, а назализованные гласные, встречающиеся исключительно в конечной позиции. Примечательно в этом отношении замечание П.К.Услара  « н  почти постоянно приобретает это свойство, когда случается ему находиться в конце слога» [35, §5].

Не выделяет П.К.Услар и палатализованных гласных, широко представленных в современном чеченском языке. Поэтому особый интерес представляет передача им гласных, которые в современном чеченском соответствуют палатализованные гласные. Так, на месте  аь,  ь  современного чеченского языка в записях П.К.Услара в некоторых случаях находим  е,   :

В современном чеченском  По П.К.Услару 
им. п.  пхьрс «рука (от плеча до локтя)»      парс 
род. п.  пхььрсн      персi 
им. п.  мн. ч.  пхььрсш           пхьерсiш 
инф.  д-стн  «развязать»      д-стар 
прош. сов.  д-ьстин      д-стiна 

На месте палатализованных гласных  уь,  ь,  уоь,  уь  — закономерно  уi,  у,  уе,  у,  причем  уi,  уе  П.К.Услар называет дифтонгами [35, §4].

На месте палатализованных гласных в плоскостном чеченском в горных диалектах в отдельных случаях мы находим дифтонгоиды  аи,  уи. возникает вопрос, являются ли  уi,  у,  уе,  у  самостоятельными гласными фонемами или второй компонент передает призвук гласного. Для истории чеченского языка, являющегося младописьменным, это имеет существенное значение, как и пояснения П.К.Услара к произношению отдельных чеченских слов, которые находим в его работе и письмах, а также замечания А.Шифнера, переложившего в некоторой переработке и сопоставлении с бацбийским работу П.К.Услара на немецкий язык. А.Шифнер обратил внимание, что в некоторых словах, в произношении природного чеченца мурада Гиреева, на месте  ui (уi)  в примерах П.К.Услара слышится   (уь). Вот что он пишет по этому поводу: «Auch in Betreff der Vokale haben ich Gelegenheit gehabt, wahrzunehmen, dass wenigatens in der Mundart des von mir hier zu Rathe gezogenen eingeborenen Tschetschenzen Girei Muradow aus dem Dorfe Ataga am Argun, unweit des Forts Wosdwishenskoje, sich bereits ein deutlich hrbares    entwickelt hat, z.b. in den Wrtern nr, der Sattel, ri, das Mrchen, 

ls in, dicht, wofr nach den Uslar' schen Aufzeichnungen in beibehalten worden ist; ferner spricht mein Gewhrsman bioru statt biru, die Schlicht, biochun, statt bixun, schlecht» [32, стр. IV]. 

Это замечание А.Шифнера ценно еще и тем, что дает документальное свидетельство наличия в плоскостном чеченском диалекте уже в тот период палатализованных гласных, но в то же время лишает нас возможности делать достоверные выводы, ссылаясь на материал П.К.Услара, о палатализованных гласных в чеченском языке. Сам П.К.Услар отмечает в отношении гласного  а :

«В середине слов, после согласной, оно подчиняется ея влиянию; так, напр. после  л  и  , оно произносится как бы долгое я  после согласной, напр.  лтта,  земля, произносится, как-бы написано было:  лтта» [33, §3]. Здесь форма  лтта, вероятно, форма направительного падежа.

Не подтверждается мнение П.К.Услара и о том, что    произносится как    под влиянием согласного. Что это результат влияния не согласного, а гласного последующего слога, видно на других примерах из работы П.К.Услара и было подмечено уже А.Шифнером.

Сам П.К.Услар, вероятно, чувствовал неудовлетворенность принятой транскрипции, что очевидно из следующих его слов:
«В чеченском языке есть  , которое соответствует русскому  ю  в слове  юный, но французского  и  нет, кроме как в означенных дифтонгах. Таким образом,  гу,  тюфяк, произносится как бы написано было  гюе ;  туiрi — род. пад.  от  тур,  меч, как бы написано было  тюирин;  в слове  вуеде,  уходит,  у  более приближается к первоначальному звуку своему, чем в  гу но все-таки не есть чистое  у,  какое находим мы в  ву  есть» [35, §4]. 

В письме А.Шифнеру, датированном «Темирхан-Шура, 24 апреля 1864 г.» П.К.Услар пишет: «Теперь вопрос сводится на то, выражается ли настоящее чеченское произношение посредством нюр или нюйр. Сначала мне казалось, что я слышу простое нюр, но чеченцы решительно восставали против этого и находили верным  нюйр; прислушавшись к их выговору, я убедился в верности их слуха» [36, стр. 23].

Из сопоставления приведенных фактов можно заключить, что в слове  «седло» был представлен долгий палатализованный гласный  у (ь), передаваемый П.К.Усларом уже не через  уi,  а  юй. Что же касается написания слова «седло» через нюр или нюйр, то это объясняется дифтонгоидным характером  ь, который на слух воспринимается как бы произносилось  уьй; по этой же причине современная чеченская орфография предписывает передачу  ь  на письме через  уьй.

По материалам П.К.Услара нам не представляется возможным установить, представителями каких диалектов были привлеченные им к работе информаторы. Сам же П.К.Услар не пишет об этом ничего. Из литературы известно, что в марте 1862 года были приглашены в Тбилиси (Тифлис) в качестве информаторов прапорщик милиции Кеди Досов и мулла Янгулбай Хасанов. Кеди Досов был уроженцем с. Атаги (так же как и Мурад Гереев, с которым А.Шифнер проверял материал П.К.Услара), говор которого лег наряду с говорами сел Шали и Урус-Мартан в основу чеченского литературного языка. Занятия вскоре были перенесены в Чечню и выходцами из каких сел были осведомители П.К.Услара, когда занятия проводились в крепости Грозной, остается неизвестным. Судя по записям П.К.Услара, можно предположить, что это были представители разных диалектов. Неоспоримо об этом может свидетельствовать хоття бы тот факт, что во всех случаях на месте  н  в исходе односложных слов в современном чеченском П.К.Услар пишет  . В чеченском плоскостном диалекте  н  утрачивается в исходе многосложных слов, в то время как в ингушском и некоторых горных диалектах — и в исходе односложных. Это не единственное свидетельство. Записи отдельных слов и форм говорят о том, что в качестве информаторов были привлечены не только представители плоскостного диалекта. Мы не останавливаемся подробно на этом вопросе, так как он не является целью нашего исследования.

В этом отношении представляется немаловажным замечание А.Шифнера, высказанное в предисловии к Tchetchenzishe Studien. Признавая целесообразным прием П.К.Услара, который предоставлял слуху «туземцев» определять звуковые оттенки родного языка, незаметные для слуха европейца, а в сомнительных случаях правописания того или иного слова обращаться к решению нескольких горцев, А.Шифнер замечает: «...как бы ни была полезна такая мера, тем не менее она не предохраняет от ошибок; если эти лица из разных местностей, из которых каждая представляет отдельные незначительные различия в наречиях, то стремясь установить правописание слова для практического употребления, можем лишиться сведений о звуковых оттенках этих наречий ...» [32].

Мы не можем судить, ограничиваются или нет замечания А.Шифнера относительно правильности фиксации П.К.Усларом чеченских слов теми, что он приводит в предисловии к своей работе Tchetchenzishe Studien, так как А.Шифнер не пишет, проверял ли он в произношении Мурада Гиреева весь материал П.К.Услара или только часть его. Надо думать, что была проверена только часть материала, в противном случае вряд ли могли быть повторены в его работе неточности, допущенные Р.К.Усларом. В частности, он не выделил бы сочетаний гласных  ii,  аа,  уу. Чеченский язык не терпит стечения гласных. В приводимых А.Шифнером случаях мы имеем не сочетания гласных, так как между ними находится ларингальный смычный согласный  , который ускользнул от внимания П.К.Услара; он квалифицировал его как перерыв в голосе при произношении гласных:
«Встречаются слова, при произношении которых голос внезапно прерывается; та буква, на которой он прерывается, обозначается особым знаком () джезмой, напр. даjар  умерщвляться в большом числе,  хiiна  было известно,  hуоа  пуля» [35, §6].

Таким образом, ларингальный смычный    рассматривался не как самостоятельный согласный, а как свойство гласного. В работе П.К.Услара он передается как джезмой  (), так и надстрочным знаком над гласной:  дi «четыре»,  шi  «два», 
уо  «три»; такую же его передачу мы находим и в работе Ф.Шифнера:  дi «четыре»,  рхi «пять»;  [ga  (th.  xa)  Pl.
ganas
, die Hfte]. В отдельных случаях, главным образом в середине слова, ни тот, ни другой его вообще не обозначают:даар  «кушать».

Следует отметить, что знаком   в работе А.Шифнера передается и согласный  I   (арабское    ). Маловероятно, что при тех исключительных фонетических способностях, которыми обладал А.Шифнер, эти обстоятельства могли ускользнуть от его внимания, если бы он проверил в произношении природного чеченца весь материал П.К.Услара.

Литографированный экземпляр работы  «Чеченский язык» П.К.Услар передал А.Шифнеру, всегда близко интересовавшемуся его лингвистическими исследованиями. Интерес А.Шифнера к работе П.К.Услара не был случайным. Еще в 1856 году он опубликовал монографию по бацбийскому языку, названному им тушским. Работа вышла в свет на немецком языке под названием «Versuch ber die Thusch-Sprache oder die Khistische Mundart in Thuschetien» [31].

В тот же период А.Шифнер был лишен возможности сравнить данные тушского языка и близкородственного ему чеченского из-за отсутствия тщательно сделанного описания звукового состава и грамматических особенностей последнего. Такая возможность появилась после выхода работы П.К.Услара (1862 г.), которую он переложил в собственной переработке на немецкий язык. А.Шифнер сравнивает факты чеченского языка с тушским, делает свои выводы, приводит новые тексты, заимствованные из букваря Кеди Досова5, и дополняет словарь П.К.Услара как словами из новых текстов, так и материалов, доставленных ему А.Берже. Результаты этой работы были доложены А.Шифнером 16 октября 1863 года третьему отделению Академии наук и изданы в 1864 году [32].

Не следует думать, что работа А.Шифнера [32] является простым переложением на немецкий язык исследования П.К.Услара. А.Шифнер меняет подачу материала П.К.Услара, вводит новые параграфы, более подробно рассматривает звуковой состав языка и фонетические процессы, по-новому трактует некоторые его положения. По существу это новая работа, в которой автор по-своему трактует и излагает материал П.К.Услара, дополняет материалами, имеющимися у него, и сравнивает с данными бацбийского языка.

Не повторяя общеизвестные положительные стороны этой работы, остановимся на некоторых неточностях, допущенных А.Шифнером в силу независевших от него причин, те более что фонетическое чутье и талант А.Шифнера неоспоримы.

А. Шифнер, как и П.К.Услар, назальный призвук гласных квалифицирует не как характеристику гласного, а как самостоятельный согласный   :  «Тушскому совершено чужд легкий назальный  , более беглый, чем французский начальный  n, который встречается как в середине, так и в конце чеченских слов» [32, §1].

При рассмотрении работы П.К.Услара ужу говорилось, что здесь мы имеем дело не с особым согласным звуком, а назальность является характеристикой гласного, приобретенная им в результате утраты конечного назального согласного, следовавшего за ним. Причем назализованные гласные встречаются только в абсолютном исходе. В тех же случаях, когда П.К.Услар, а вслед за ним и А.Шифнер выделяют   ()  в середине слова, мы имеем дело со сложными образованиями, первая часть которых оканчивается на назализованный гласный, но такие словосочетания нельзя рассматривать как одну лексему, так как процесс слияния их составных частей нельзя считать законченным.

Наличны назализованные гласные и в бацбийском языке, но ускользнули от внимания А,Шифнера. Назализованные гласные в последнем настолько слабо выражены, что для неискушенного слуха европейца их назальный призвук практически неуловим. Сами же бацбийцы четко различают назализованные и неназализованные гласные. Наличие назализованных гласных в бацбийском языке было доказано последующими исследователями. А.Шифнером подробно описаны случаи утраты согласного  н  в бацбийском в определенных позициях в составе конечного слога; но тот факт, что не во всех случаях имеет место полная утрата артикуляции этого согласного и что при частичной ее утрате (сохранение артикуляции небной занавески) наблюдается назализация предшествующего гласного, А.Шифнером не был замечен.

А.Шифнер выделяет в чеченском языке следующие комплексы (группы) гласных:  « аа,  ii,  ии;  iе,  i,  ие,  и;  аi,  еi, иi;  ио,  и;  еи,  iи,  ои;  кроме того  iеа,  иоа, иеi,  иоi,  iеi;  даже встречаются слова, как  huou  сквозь шар,  huеi  к шару  от  huoa » [32, §3].

Мы уже отмечали, что чеченский язык вообще не терпит стечения гласных. Два гласных при встрече дают либо гласный нового качества, либо дифтонг. Выделяя комплексы (группы) гласных, за исключением тех, что передают дифтонги, А.Шифнер повторяет ошибку П.К.Услара, от внимания которого ускользнул ларингальный смычный согласный  . Приводимые А.Шифнером слова  huou,  huеi,  huoa  должны быть записаны как   huou,  huеi,  huoa.

А.Шифнер в основном с поразительной точностью описывает фонетические процессы гласных в чеченском языке, образование дифтонгов. Впервые А.Шифнер рассматривает изменение гласных основы с последующим влиянием гласных последующего слога.

Несмотря на то, что не все объяснения фонетических изменений гласных, данные А.Шифнером, можно признать, на наш взгляд, удачными, — вызывает удивление его наблюдательность и фонетическое чутье. Можно с уверенностью утверждать, что имеющиеся неточности в объяснении фонетических процессов гласных А.Шифнера вызваны недостатками в фиксации языковых данных в материалах, которыми он располагал, в частности в объяснении образования палатализованных гласных монофтонгов и дифтонгов. А.Шифнер считает, что  ui  (в современном чеченском  уь) дифтонг и получен в результате перестановки  i  конечного слога внутрь основы  [dlar, напрягать,  Imperf.  duili;  bun, палатка,  I. buini] [32,  §5]. В случаях же, когда гласный корня  а, имеет место не перестановка конечного  i,  а  ассимиляция им  а → е  [kezi  (Th.  kac), щенок,  lerig  (Th.  lark), ухо;  ga, ветка,  I.  geni(),  Pl.  geni] [32, §10];  если же гласный последующего слога u,  корневое  a  ассимилируется в  о  [olchrur, птица,  vergl. Th  alxaur;  loxu  (Th. laxu), низкий] [20, §11];  если же корневым гласным выступает дифтонг  уо,  последующее  i  вызывает, по мнению А.Шифнера, палатализацию его второго элемента в  е  [suom,  фрукт,  I.  suemi,  uop,  ружье,  I. uei [32, §12].

Как видим из приведенных примеров, изменение корневого гласного  а  под влиянием последующего  i  и  u  А.Шифнером объяснено правильно;  что же касается корневого гласного  u  и дифтонга  uo, где мы имеем тот же процесс палатализации, А.Шифнер допускает неточность в силу того, что в материалах, которыми он располагал,  ui  квалифицирован как дифтонг, а не как палатализованный монофтонг (уь), а палатализованный дифтонг уоь  передается через  ue.

Объяснение изменения гласных начального слога именных и глагольных основ в чеченском языке как в основных, так и в производных формах влиянием гласного последующего слога (регрессивная ассимиляция гласных) или соседних согласных принадлежит А.Шифнеру. Им также описаны случаи образования дифтонгов, редукции, выпадения и стяжения гласных.

Здесь мы не останавливаемся подробно на объяснениях тех или иных фонетических процессов гласных в чеченском языке у А.Шифнера. Некоторые из них будут освещены при рассмотрении конкретных вопросов.

В «Морфологии чеченского языка» [38] в связи со спряжением глагола и склонением имен Н.Ф.Яковлевым рассмотрены некоторые фонетические процессы в области гласных.

Изменения гласных именных основ подразделены на два типа: первый тип (или первичное чередование), второй тип (или вторичное чередование).

Как первичное (древнее) чередование рассматриваются случаи замены лабиального или палатального гласного формы именительного падежа гласным  а  в формах косвенных падежей единственного и всех падежей множественного числа [38, стр. 5-6, 9]. Такое чередование Н.Ф.Яковлев считает древним потому, «что оно наблюдается также во всех дагестанских языках» [38, стр. 6] и в чеченском и ингушском «может быть объяснено лишь на основании сравнительного изучения тех дагестанских яфетических языков, которые имеют такое чередование»  [38, стр. 9].

Таким образом, первичное или древнее чередование гласных именных основ мы имеем, по Яковлеву, при склонении таких имен, как  муоз «мед»,  буц «трава»,  диг «топор»,  дуог «сердце»,  хуох «лук»  и др., т.е. при склонении имен существительных, гласный основы  а  которых в форме именительного падежа единственного числа заменен лабиальным или палатальным гласным. Но формы косвенных падежей обоих чисел этих существительных образуются не от новой основы, а от исходной с гласным  а  начального слога.

Как первичное чередование рассматривает Н.Ф.Яковлев и замену гласных  у,  и,  е  основы именительного падежа единственного числа гласным  а  в формах именительного и других падежей множественного числа [тур «меч», мн.ч. таррш;  вир «осел», мн.ч. варрш]. Это случаи ассимиляции гласного именной основы гласным форманта множественного числа, и, на наш взгляд, они не могут быть отнесены к тем примерам первичного чередования, о которых говорилось выше.

Все остальные случаи изменения гласных именных и глагольных основ Н.Ф.Яковлев рассматривает как вторичное чередование или явление умляута, которое (в зависимости от того, гласный конечного слога лабиальный или палатальный звук) подразделяется на умляут лабиальный и умляут палатальный. Вторичное чередование гласных, по Н.Ф.Яковлеву, является результатом эпентезы гласного конечного слога внутрь основы. Говоря об эпентетическом происхождении вторичного чередования гласных, автор основывается в основном на данных А.Шифнера по бацбийскому языку.

По мнению Н.Ф.Яковлева, вторичное чередование гласных — явление более позднее, так как «свойственно исключительно чеченскому и ближайшим к нему языкам (ингушскому и бацойскому)», и развилось собственно в чеченском языке, «так как до сих пор сохранились диалекты, не имеющие данного чередования (например, чеберлойский диалект чеченского языка)»  [38, стр. 6].

Таким образом, вторичное чередование, по Яковлеву, это случаи лабиализации и палатализации гласных именных и глагольных основ под влиянием гласных формант грамматических категорий (в формах родительного падежа, множественного числа, настоящего и прошедшего времени глагола).

Свои положения о фонетических процессах гласных именных и глагольных основ Н.Ф.Яковлев иллюстрирует на примере гласного  а(). На стр. 8 им приведена схема изменения гласного  а  в результате умлаута в именных корнях:

«   Умлаут в именных корнях 
а) лабиализованный (огубление) 
ингушский язык  чеченский язык 
«а» долгое «оа»  «о» долгое 
«а» краткое «о»  «о» краткое 
б) палатализационный (смягчение) 
«а» долгое «аь» (эаь) «е» долгое 
«а» краткое «е»   «е» краткое   »

В приведенной таблице изменения гласного  а  Н.Ф.Яковлевым учтена зависимость изменения его от характера слога, в который он входит, в чеченском. Эта зависимость учтена при рассмотрении чередований гласных глагольных основ.

Изменение гласного  а  при образовании форм настоящего и прошедшего времени представляется в такой последовательности: 
    1. Лабиализация гласного  а  основы 
        а ау о  [ лу аулу → лу → ла ]. 
(Н.Ф.Яковлев полагает, что в ингушской форме этого слова  оал  корневой гласный сохранил более древний дифтонгоидный характер).

    2. Палатализация гласного  а  основы
        а → аи → аь э  [ али(н) → аили(н) → эли(н) → эла(н)].

Здесь Н.Ф.Яковлев отмечает зависимость изменения  а  от характера слога, в состав которого он входит:  а  в открытом слоге переходит в  э, а в закрытом слоге смягчается в  аь. Переход  а  в закрытом слоге в  аь  объясняется тем, что в закрытом слоге действие палатализации ослабевает. В этой же связи следует отметить и объяснение перехода корневого  уо  и  иэ  в прозводных формах в  у  и  и. Такой переход, по мнению Н.А.Яковлева, является результптом дальнейшего огубления не «вполне огубленного»  уо  и дальнейшего смягчения не «вполне смягченного»  иэ [38, стр. 166].

В связи с рассмотрением взглядов предшествующих исследователей на вопросы нахского вокализма вызывают интерес выделяемые Н.Ф.Яковлевым два типа чередования гласных:
    1) первичное чередование (древнее),
    2) вторичное чередование (умлаут лабиальный и палатальный), объясняемое как результат перестановки внутрь основы гласного конечного слога.

Положения Н.Ф.Яковлева лотносительно изменения гласных начального слога именных и глагольных основ получили дальнейшую разработку в работах Ю.Д.Дешериева [См. 11, 12].Из работ Ю.Д.Дешериева по нахским языкам остановимся только на двух: «Современный чеченский литературный язык. Часть I. Фонетика»[11] и «Сравнительно-историческая грамматика нахских языков ...» [12]. Тот факт, что в обоих названных работах порядок подачи материала и теоретические положения, касающиеся системы гласных нахских языков, не представляют каких-либо существенных различий, позволяет дасть общий анализ результатов исследований Ю.Д.Дешериева в области чечено-ингушского вокализма.

Между чеченским литературным языком и чеченским плоскостным диалектом не наблюдается различий в области гласных. В основу чеченского литературного языка лег плоскостной диалект7, вернее говоры сел Шали, Атаги и Урус-Мартан. Произносительные нормы говоров этих сел определены как произносительные нормы литературного языка. Постепенно в процессе формирования вырабатываются нормы литературного языка, но в настоящее время нормы разговорного языка (имеются ввиду говоры указанных сел) и литературного (письменного) совпадают. Отсюда невозможность разграничения: разговорный язык — литературный язык. Следовательно, в настоящее время термины «чеченский плоскостной диалект» и «литературный чеченский язык» могут считаться в определенном смысле синонимами. Поэтому при изложении фактов языка мы используем термин «плоскостной чеченский», это надо понимать в том смысле, что рассматриваемое явление или факт одинаково характерны и плоскостному диалекту и литературному языку.8

Ю.Д.Дешериев справедливо отмечает, что нахские языки характеризуются весьма сложной системой гласных по сравнению с другими горскими иберийско-кавказскими языками. Существенно отличаются нахские языки по количеству гласных фонем и друг от друга. Причины, обусловившие усложнение системы гласных в чеченском литературном языке, по Ю.Д.Дешериеву, следующие:
    1) фонематическое противопоставление гласных по долготе и краткости;
    2)  широкое употребление  у (w)  в качестве одного из составных элементов многих дифтонгов;
    3) участие  и (й)  в образовании целого ряда дифтонгов;
    4) фонематическое противопоставление открытых (широких) и закрытых (узких) гласных;
    5) образование монофтонгов и дифтонгов переднего ряда;
    6) тенденция дифтонгизации монофтонгов [11, стр. 43; 12, стр. 177].

 Кроме монофтонгов и дифтонгов, Ю.Д.Дешериев выделяет в чеченском и дифтонги. Но отрицает наличие в чеченском и ингушском, в отличие от бацбийского, назализованных гласных фонем: 
    «В бацбийском языке есть носовые гласные вторичного происхождения. В чеченском обнаруживается слегка уловимая тенденция назализации гласных в определенной позиции. Эта тенденция связана со слабой назализацией  гласных в определенном стиле их произношения» [11, стр. 42]. 
    «В бацбийском языке есть носовые гласные вторичного происхождения. Их нет в ингушском и чеченском. Правда, в чеченском обнаруживается слегка уловимая тенденция назализации гласных в определенной позиции. Эта тенденция не привела к возникновению носовых гласных фонем» [12, стр. 176].

Следовательно, назализованные гласные в чеченском языке — результат «определенного стиля произношения». Но в предисловии к «Фонетике чеченского языка» невыделение в чеченском особых «носовых» фонем объясняется следующим образом:
«  1) гласные, которые отдельные авторы считают носовыми, почти всегда встречаются в конечном слоге в составе слова. Они — результат сочетания гласного с последующим аффиксальным  н, характеризующим ту или иную грамматическую категорию (причастия и инфинитива и др.);
    2) они могут быть произнесены в трех-четырех вариантах в зависимости от стиля произношения, т.е. тщательности, четкости, а также темпа речи. Эти варианты, очевидно, связаны не только с различиями в стиле произношения, но и с отражением диалектных различий в формирующемся литературном языке:
а) ахан «пахать» (произносится  н  в полном стиле);  б) аха (со слабой назализацией конечного  а);  в) аха (конечное  а  произносится очень кратко);  ах:  ах деза // ахдеза  «надо пахать» (с выпадением конечного гласного).
    В первых двух вариантах морфологическая граница проходит между кратким гласным и  н  или элементом назализации  а. В остальных двух примерах категория инфинитива морфологически не выражена, она выявляется семантически. Пока не ясно, какой из этих четырех вариантов окажется преобладающим в литературной норме » [11, стр. 4-5].

Во всех нахских языках и их диалектах назализованные гласные произносятся с легким, но вполне определенным на слух назальным призвуком. Другого их произношения нам обнаружить не удалось, если, конечно, исключить их произношение, встречающееся при чтении текста у лиц, не знакомых с нормами орфоэпии, когда вместо назализованного гласного произносят  Г + н,  т.е. произносят так, как написано. Назализованные гласные не имеют самостоятельных графических знаков9  и передаются на письме сочетанием соответствующего гласного с  нан — ан,  ин — ин,  ун — ун  и т.д.

Здесь обращает внимание и другое обстоятельство. По мнению Ю.Д.Дешериева, в примерах (а) и (б) «морфологическая граница проходит между кратким гласным и  н  или элементом назализации  а» [11, стр. 4]. Если признать такое морфологическое деление для примера (а), нам придется выделить в качестве форманта инфинитива не  -ан, а только  н, гласный же  а  не относится в таком случае ни к форманту, ни к основе. Для примера же (б) такое морфологическое деление не приемлемо, так как в качестве форманта инфинитива выделяется в этом случае не назализованный гласный, а только его назальный призвук, т.е. не сам гласный, а только его призвук мы должны признать самостоятельной морфемой.

И наконец, в «Сравнительно-исторической грамматике» в разделе, посвященном фонетическим процессам в бацбийском языке, Ю.Д.Дешериев пишет:
«Ослабление конечного согласного  н  сопровождается его поглощением предшествующим гласным, который, таким образом, подвергается назализации. Этот процесс, охватывающий как исконные, так и заимствованные слова, способствовал образованию назализованных гласных фонем ...» [12, стр. 335].
A также:  «Носовые гласные в конечном положении многочисленных слов в большинстве случаев служат формативами различных грамматических категорий: определения-прилагательного при определяемом, родительного дополнения при дополняемом, инфинитива» [13, стр. 41].

Назализованные гласные представлены во всех нахских языках, а не только в бацбийском. Встречаются они только в конечной позиции в составе слова и во всех случаях вторичного происхождения — результат ослабления и последующей утраты в конечной позиции согласного  н  (части артикуляции). В плоскостном чеченском согласный  н  утрачивается в абсолютном исходе (за исключением односложных имен существительных), а в ингушском и некоторых диалектах — и в составе конечного слога в интервокальной позиции.

Развитие в нахских языках назализованных гласных фонем связано с утратой в определенных фонетических условиях согласного  н  [6, 21]. Дело в том, что артикуляция этого согласного может быть утрачена полностью (и артикуляция смычки и артикуляция небной занавески, открывающей доступ фонационному потоку в носовую полость) или частично (артикуляция смычки). При частичной утрате артикуляции согласного  н  (артикуляция смычки) сохраняется артикуляция небной занавески, что и обуславливает участие при произношении гласного как ротового, так и носового резонаторов, что и придает ему характерное носовое звучание. В плане синхронии эта артикуляция небной занавески может быть квалифицирована как дополнительная артикуляция гласного.

Частичная утрата артикуляции согласного  н  в конечной позиции имеет место только в том случае, когда необходимо сохранить его информацию. В тех же случаях, когда для языка эта информация не существенна или компенсируется, имеет место полная утрата артикуляции (и артикуляции смычки и артикуляции небной занавески), что наглядно иллюстрируют данные ингушского языка. а также заимствованные слова, оканчивавшиеся в заимствуемом языке на согласный  н .10

Назальный призвук гласного может быть настолько слабо выражен, что неискушенный слух может его вовсе не воспринимать, как, например, имело место у А.Шифнера при исследовании бацбийского языка. Но для слуха чеченца или бацбийца это качество гласного вполне ясное и определенное. Кроме того, назальность гласных в чеченском выражена более отчетливо, чем даже в бацбийском, доказательством тому может служить хотя бы тот факт, что назализованные гласные в чеченском выделяли все предшествующие исследователи, начиная от П.К.Услара, который хотя и не выделил их как самостоятельные гласные, так как назальный призвук гласного квалифицировал как самостоятельный согласный — слабое  н  (), но во всех случаях фиксировал их с исключительной точностью.

Обозначение на письме назального характера гласного предписывается и нормами чеченской орфографии, так как назальность в чеченском, как и во всех нахских языках, является фонематическим признаком грасного.

Из изложенного становится очевидным, что назализованные гласные не могут рассматриваться как результат «стиля произношения» или же «поглощения сонорного  н  предшествующим гласным», а являются продуктом определенного фонетического процесса, действующего и в настоящее время. В ингушском и некоторых горных диалектах процесс этот получил дальнейшее развитие; согласный  н  в них утрачивается не только в абсолютном исходе многосложных слов, но и в односложных, а также в интервокальной позиции в составе конечного слога.

Во всех случаях, когда согласный  н  утрачен в абсолютном исходе, независимо от того, имела место назализация предшествующего гласного или нет, он сохранен в формах, где  н  выступал в неконечной позиции:  хазн «красивый» (< хазан) — хазниг «красивый» (субстантивированная форма);  дикн «хороший» — дикниг «хороший» (субстантивированная форма);  зм  «время»  (< заман),  род. п.  зманн,  дат. п. зманн,  эрг. п. змнуо. [Следовательно, слово  зм  «время»  в чеченский было заимствовано в форме  заман; она сохранена в качестве основы в формах косвенных падежей].

Назализованные гласные в нахских языках, и в частности в чеченском, выступают в качестве формант грамматических категорий: характеристика инфинитива, прошедшего только что времени глагола, прилагательного, родительного падежа имени. Один только этот факт исключает постановку вопроса о фонематическом или нефонематическом характере назализованных гласных в этих языках.

В чеченском языке мы выделяем следующие назализованные гласные фонемы:11 мнофтонги — ан (н),  н,  ин,  н,  ун,
нн;  дифтонги — иэн,  ин,  уон,  ун,  [уоьн,  уьн].   

Представлены назализованные гласные и в ингушском. Здесь можно говорить об ограниченности их употребления, но не об их отсутствии. Фонематический характер назализованных гласных в исходе односложных слов в ингушском не вызывает сомнения.

Вот что пишет по этому поводу Д.Д.Мальсагов:
«В речи плоской Чечни назализация бывает в тех же позициях, что и в ингушской речи, но звучит значительно сильней, с наибольшей четкостью назализация звучит в речи майстинцев (говор галанчожского диалекта) ...» [27, стр. 36].

«Таким образом, в обоих литературных диалектах назализованные гласные могут быть не только в конце слов, и от наличия их зависит в некоторых случаях смысловое значение слов:

бун — шалаш бу — есть
Iан — зима Iа — ты (тобой)
кан — колос ка — баран
шун — столик шу — вы         »  [27, стр. 37]

Одной из причин усложнения системы гласных чеченского языка Ю.Д.Дешериев считает:
  « 2) широкое употребление  у (w)  в качестве одного из составных элементов многих дифтонгов;
    3)  участие  и (й)  в образовании челого ряда дифтонгов» [11, стр. 43].
 « Ни в одном из нахских языков так широко не используется  у (w), как в чеченском, в качестве одного из двух элементов, составляющих ряд дифтонгов и трифтонгов: ау,  о ,  уо,  уи,  уоь [уоь:],  уоу,  [уои:] »  [12, стр. 178].
 « Вторым звуком, имеющим двойственную природу и занимающим особое место в фонетической системе чеченского языка, является  (й). Данный звук, так же как и   у (w),  способствовал образованию значительного количества дифтонгов в чеченском языке:  [аи], [ий], [ои], [уи]  и трифтонгов  [уои]  и  [иеи] »  [12, стр. 180].  

Следовательно, сонанты  w  и  й  рассматриваются Ю.Д.Дешериевым как элементы дифтонгов, а не как самостоятельные согласные. Это имеет место во всех случаях, когда согласные  w  и  й  выступают в позиции после гласного.

Анализ языкового материала чеченского языка показывает, что в приведенных выше случаях мы имеем дело не с самостоятельными звуковыми единицами, квалифицируемыми «дифтонгами и трифтонгами», а сочетаниями типа ГС, в качестве согласных в которых выступают сонанты  w  и  й. Но это вовсе не значит, что мы отрицаем роль этих согласных в образовании целого ряда дифтонгов. В этом случае речь идет о  w  и  й  не как об элементах дифтонгов, а об их способности вокализоваться в определенных фонетических условиях — способности, характерной не только нахским языкам. Согласные  w  и  й, вокализовавшись, сливаются с предшествующим гласным и образуют в результате либо дифтонг, либо гласный нового качества.

В рассматриваемых работах Ю.Д.Дешериева гласные группируются и рассматриваются не по определенным общим признакам, а по принятому на письме их графическому обозначению. «Характеристика гласных фонем, передаваемых в литературном языке через букву ...» — под таким заголовком рассматриваются гласные обычные, долгие, полудолгие, палатализованные и дифтонги, что не способствует выявлению стройной фонетической и фонематической системы чеченского языка.

Из гласных, передаваемых через букву  а,  Ю.Д.Дешериев выделяет следующие:  долгая фонема  :], полудолгая [краткая] открытая фонема  а [], краткая закрытая фонема  а [], краткая открытая фонема [краткая открытая фонема переднего ряда]  аь [11, стр. 47-51; 12, стр. 181-187].

Долгая фонема  а [а:] может быть «древнейшего происхождения»,  «вторичного происхождения (встречающаяся в формах различных грамматических категорий)»;  «долгая  а  иного происхождения (но тоже вторичного происхождения) употребляется в составе форманта, образующего сослагательное наклонение», «более позднего происхождения», представленная «во вторичной сопроводительной причастно-деепричастной форме» [11, стр. 47-48; 12, стр. 182-183].

Ю.Д.Дешериев считает, что долгая  а  в деепричастных формах типа лиэлш12 (от глагола  лиэлн «ходить»), выражающих неопределенную длительность, продолжительность действия, наиболее позднего происхождения и форма  лиэлш получена из  лиэлаш-лиэлаш [11, стр. 44; 12, стр. 182].

В чеченском языке как средство интонационного усиления значения широко используется прием усиления одного из серединных согласных основы: алсм «больше» — алссм «побольше», лакхар «сверху» — лакхкхара «с самого верха», логиэ «по горло» — логгиэц «по самое горло».

Длительность гласного конечного слога в формах деепричастия типа  лиэлш  такого же происхождения, что и согласных в рассмотренных выше примерах. Только здесь использовано интонационное усиление гласного, так как усиление согласного связано с выражением конкретного действия, а гласного — с неопределенным в продолжительности действием, например: лиэлш  «хаживая» — деепричастная форма от глагола  лиэлн  «ходить»;  лиэлш «хаживая» — продолжительное неопределенное время.

Деепричастная форма типа  лиэлш  налична и в ингушском, но сравнительно мало употребительна;  для выражения продолжительности, непрерывности действия здесь чаще используется простое повторение — лиэлш-лиэлш — прием, используемый и в чеченском, но с несколько отличным семантическим оттенком.

Несомненно, что усиление гласного конечного слога в форме деепричастия для передачи длительности и непрерывности протекания действия — явление более позднее по отношению к приему простого повторения форм — лиэлш-лиэлш. Последнее следует признать более древним. Но из этого не следует, что форма лиэлш получена из лиэлаш-лиэлаш. В чеченском языке представлены формы и типа  лиэл-лиэлш, которые, в отличие от форм типа  лиэлш,  выражают еще большую неопределенность протекания действия во времени.

Долгий гласный в составе форманта направительного падежа также является результатом интонационного усиления гласного для конкретизации или усиления значения высказывания [12, стр. 182]. Впрочем, оттенков значения, достигаемых усилением гласного форманта направительного падежа, может быть довольно много в зависимости от конкретных условий высказывания, имени, от которого образована форма направительного падежа, контекста.

Открытость или закрытость Ю.Д.Дешериев рассматривает как фонематический признак гласных чеченского языка, в связи с чем выделяются наряду с долгими  ,  краткими закрытыми  а,  о  и  полудолгие открытые   а,  о  [11, стр. 48 и 62], которые в «Сравнительно-исторической грамматике ...» квалифицируются уже не как «полудолгие открытые», а как «краткие открытые», в противоположность «кратким закрытым» [12, стр. 183 и 192].

Открытость или закрытость гласных не может рассматриваться в чеченском как фонематический признак, хотя долгие гласные, естественно, являются более открытыми, чем краткие. В примерах на «полудолгие открытые» гласные, являющиеся позиционными вариантами долгих гласных, «полудолгие открытые [краткие открытые]» противопоставляются «кратким закрытым» не по признаку открытости или закрытости, а по длительности (долгий — обычный). Во всех приводимых примерах «полудолгие [краткие открытые]» гласные выступают только в закрытом слоге, а как известно, длительность гласных в открытом слоге заметно больше длительности тех же гласных в закрытом слоге. Надо полагать, что сопоставление слухового восприятия длительности чеченских гласных      в закрытом слоге (которая заметно превышает длительность обычных гласных даже в открытом слоге) с длительностью их в открытом слоге и с длительностью обычных  а,  о  обусловило выделение вариантов долгих гласных     в закрытом слоге как самостоятельных фонем — «полудолгих открытых [кратких открытых]». То что мы имеем дело не с особыми «полудолгими» гласными, а с позиционными вариантами долгих гласных, — становится очевидным, как только изменяется форма слова и «полудолгий» гласный оказывается в открытом слоге, а также при рассмотрении фонетических закономерностей их изменений.

«  Долгая  а   Полудолгая открытая а:
 [ба:л()]  «бремя»   [бл(а)]  «вишня» 
 [ма:х() «игла»   [мах()]  «цена»   »  [11, стр. 48] 

«  Долгая :  Краткая открытая  []
 [ба:л(а)]  «бремя»   [бл]  «вишня» 
 [ма:х(а) «игла»   х]  «цена»   »  [12, стр. 183] 

Неточность записи примеров для иллюстрации фонематического противопоставления    (долгого) и    (полудолгого) в «фонетике чеченского языка» создает видимость квазиомонимов. В действительности же приводимые слова отличаются друг от друга не рассматриваемыми гласными, а составом фонем, входящих в них. Приводимые примеры в их естественном звучании должны быть написаны следующим образом:

бл   «горе, забота»       бл   «вишня» 
мх   «игла»       мх   «цена» 

Изменение же форм слов, в которых Ю.Д.Дешериев предполагает  «полудолгие» гласные, так что эти гласные оказываются в открытом слоге, наглядно показывает, что «полудолгие» гласные — не что иное, как позиционные варианты долгих гласных в закрытом слоге:

им.п.  бл  «горе»  бл  «вишня» 
род.п.  блн   блн (< блун
им.п. мн.ч.  блнаш  бьллш  (< бллиш

им.п.  мх  «игла»  мх  «цена» 
род.п.  мхн (<мхин мхн (<мхин
им.п. мн.ч.  мх  мхш (< мхиш
дат.п. мн.ч.  мхашн  мхашн 

Согласно действующим в чеченском языке фонетическим закономерностям, под влиянием палатализованного гласного последующего слога  а (обычный)  может дать  э  или  аь,  а   →   или  ь; под влиянием же лабиального гласного:
а  о,  а    → .  Исходя из этого, логично допустить возможность перехода  а (полудолгого) в  э  или  аь  полудолгие в первом случае и  о (полудолгий) во втором. Но Ю.Д.Дешериев выделяет в чеченском только полудолгие  а  и  о.

Наличие в рассматриваемых примерах долгого гласного  а  в закрытом слоге, а не особой «полудолгой» фонемы  а  подтверждается и закономерностью изменения гласных  а  в ингушском под влиянием гласного последующего слога, где их переход в  э,  о  или  ь,  оа  зависит не от характера слога, в состав которого они входят, как в чеченском, а от качества самого гласного:
    а ... и    э ... (и)
     ... и   ь ... (и
    а ... у   о ... (у)  
     ... у  оа ... (у)

чеч.   бл  «вишня»   инг.   боал13  «вишня»  
чеч.   мх  «цена»  род.п.   мхн,   им.п. мн.ч.   мхш 
инг.   мх  «цена»  род.п.   мьха,   им.п. мн.ч.   мьхш 

Для доказательства фонематического противопоставления «полудолгого»    обычному  а  и палатализованному  аь  приведены следующие примеры:

«  Открытая [ Закрытая краткая [а] 
Iш]  — пешком   Iаш]  листья 
хкарх]  — о прибытии  [дахкарх]  — об отелении 
хкан] // хка]   прибывать  [дахкан] // [дахка]  — отелиться 

[аь]  [] 
даьлла   кончил  лла]  — богу 
даьккхан   колотый, вынутый  ккха]   колоть, вынуть 
аьтта   покрошил, раздробил  [тта]  — легкий (нетрудный)  » 
[12, стр. 183; 11, стр. 49] 

Здесь мы имеем ту же картину, что и в рассмотренных выше примерах:  в  гIш «пешком» и  дхкарх «о прибытии» гласный основы долгий  а, а  в  гIаш «листья» и  дахкарх «об отелении» — а  обычный. В  дьлл «кончил»,  ьтт   «раздробил, покрошил» (формы прошедшего совершенного времени от глагола  длн «кончить(ся)» и  тн  «крошить, дробить») — аь  долгий, а  в  длл «бог» (эргат.п.)  [ср.  дл  «бог» (< дли)]  и  ттн «легко»    (долгий). Следовательно, в примерах I ряда противопоставление   (долгий) — а (обычный), а в примерах II ряда —  (долгий палатализованный) —  (долгий непалатализованный).

Так как для чеченского языка не характерно фонематическое противопоставление гласных по признаку открытости или закрытости, мы не используем термины «краткий» или «краткий закрытый», а предпочтение отдается термину «обычный гласный» в протипоположность термину «долгий гласный», хотя его и нельзя признать удачным. Вызвано это тем обстоятельством, что обычные гласные в определенных фонетических позициях подвержены редукции, а иногда и полной утрате. Использование же термина «краткий гласный» обусловливает трудности стилистического порядка. Сильной редукции в чеченском языке подвержены обычные гласные14. Наблюдается редукция в определенных фонетических условиях. Редуцированные варианты гласных акустически трудно различимы, непривычное ухо, возможно, их вовсе не воспримет как звуки. Сильно редуцированные варианты обычных гласных  а,  э,  и,  о,  у  в середине и конце слова воспринимаются на слух как очень слабый и неопределенный гласный звук, напоминающий очень слабое  а (). С редуцированным вариантом какого гласного мы имеем дело в том или ином конкретном случае, можно установить только в результате анализа именных или глагольных основ. Следовательно, звук, обозначаемый знаком  ,  должен рассматриваться не только как редуцированный вариант обычного  а,  но и гласных  э,  и,  о,  у. И естественно, здесь не правомерно говорить о чередовании редуцированных   э,  и,  о,  у  «с вариантом краткой фонемы  а» [12, стр. 187].

Дифтонгоидный характер таких чеченских гласных, как  ,  о,  ,  оь,  ь,  ь,  имеет существенное значение как при установлении фонемного состава, так и при уяснении путей развития его фонетической системы. Неучет этого обстоятельства приводит к тому, , что некоторые монофтонги квалифицируются как дифтонги:   — ий,  ь — уьй,  оь — уоь ь — уь.

Особый интерес вызывают взгляды Ю.Д.Дешериева на палатализованные гласные в чеченском языке, а также объяснения фонетических изменений гласных:

« Всего в современном чеченском языке более 30 гласных фонем. К ним относятся следующие гласные звуки:  [а:], [а], [], [аь], [и:], [и], [е // э:], [е // э], [о], [о:], [о], []; [у:], [уь:], [уь]; [аи], [ау], [ий], [ие:], [ие], [еи], [ои], [оу], [уо:], [уо], [уоь:]; [уоь]; [уи]; [оьуь]; [уоу], [уои:], [уоьи], [иеи] » [12, стр. 176].

« В современном ингушском языке представлены гласные фонемы: :], [а], [], [и:], [аь:], [аь], [е // э:], [е // э], [о:], [о], [], [у:], [у], [уь:], [уь], [аи], [ау], [ий], [ие:], [ие], [еи], [ои], [оу], [уо:], [уо], [уоь:], [уоь], [уи], [оа], [ов//оw], [ув // уw], [ив // иw] » [12, стр. 176-177].  

В списке чеченских гласных отсутствуют  ь,  оь,  ь.  Обращает внимание и написание гласных  [е // э:],  [е // э]. В списке ингушских гласных приведены  [аь],  [е // э:],  :], вообще отсутствующие в последнем. Из палатализованных гласных в чеченском приведены в списке: [аь],  [уь:],  [уь],  [уоь:],  [уоь],  [оьуь],  [уоьи].  

« К чеченским палатализованным монофтонгам и дифтонгам относятся [аь],  [оь],  [оь:],  [уь],  [уь:],  [уоь],  [уоь:] » [11, стр. 46].
« К чеченским монофтонгам переднего ряда относятся: [аь:],  [аь],  [уь:],  [уь],  [оь] »  [12, стр. 180]. 
« Несколько своеобразное положение среди гласных, передаваемых через  о, занимают две продвинутые вперед редко употребительные гласные фонемы — долгая  [оь:]  и краткая  [оь» [11, стр. 61]. 
« В чеченском литературном языке всего 15 долгих и кратких монофтонгов. Из них долгих шесть: :],  [и:],  :],  :],  :],  [уь:];  кратких и полудолгих девять:  ],  ],  ],  ],  ],  ],  ],  [аь],  [уь] » [11, стр. 75].
« Таким образом, в чеченском языке всего 16 долгих и кратких монофтонгов. Из них долгих семь: :],  [и:],  :],  [аь:], :],  :],  [уь:];  кратких девять: [],  [],  ],  [],  [],  ],  ],  [аь],  [уь] » [12, стр. 219].

Как видно из приведенных цитат, в разных разделах одной и той же работы выделяется в чеченском разное количество палатализованных гласных. Хотя Ю.Д.Дешериев отрицает наличие в чеченском палатализованных ь,  оь,  ь, не рассматривает их отдельно и не включает в сводную таблицу гласных, — в одном перечне гласных они приведены, а в другом нет. Противоречивы и мнения Ю.Д.Дешериева о происхождении палатализованных гласных. 

В отношении фонемы  [аь:] читаем:  « В чеченском литературном языке эта фонема почти не встречается, поэтому мы не выделили ее в фонетике чеченского литературного языка. Правда, мы находим этот звук в некоторых говорах чеченского языка, откуда он может проникнуть вместе с диалектизмами в литературный язык » [12, стр. 200].

« Долгая фонема  [аь:]  отсутствует в бацбийском. Ее не было и в нахском языке-основе. Вторичным чередованием гласных именных и глагольных основ и внешним влиянием обусловлено возникновение этой фонемы в чеченском и ингушском » [12, стр. 200]. 
« Мы не располагаем данными, на основании которых можно было бы с научной достоверностью объяснить происхождение палатализованных фонем в чеченском. Можно лишь предположить, что толчок к возникновению палатализованных звуков дали тюркские языки, сильное влияние которых испытал чеченский язык. Это предположение нуждается в научном обосновании.
Тенденция к гармонии гласных, проявляющаяся в чеченском языке, также вызвана,по-видимому, влиянием тюркских языков » [11, стр. 46].
« Данные, на основании которых можно с научной достоверностью объяснить происхождение гласных фонем переднего ряда в чеченском и ингушском языках, показывают, что указанные звуки образовались, во-первых, в результате дальнейшего развития таких исконного происхождения дифтонгических сочетаний, как  [ои],  [уи],  [аи],  [ае] и т.д.;  во-вторых, развертыванию т расширению этого процесса способствовало сильное влияние тюркских языков » [12, стр. 180-181].
« Тенденция к гармонии гласных, проявляющаяся в чеченском и ингушском языках, не только продукт внутреннего развития, но и, по-видимому, результат влияния тюркских языков » [12, стр. 180-181].
« Эпентеза широко представлена в чеченском языке, особенно в области гласных. Первый и второй типы первичного и вторичного чередований своим возникновением обязаны эпентезе ...» [11, стр. 115; 12, стр. 260].

Таким образом, происхождение палатализованных гласных в чеченском языке рассматривается как результат перестановки гласных конечного слога внутрь основы, дальнейшего развития исконного происхождения дифтонгических сочетаний  [ои],  [уи],  [аи],  [ае]  и т.д., а также влияния тюркских языков. В основном же палатализованные гласные рассматривабтся как результат перестановки внутрь основы аффиксального  и.

По мнению Ю.Д.дешериева, палатализованные гласные «фонемы  [уоь:],  [уоь],  [уь:],  [уь]  представляют собой соответственно палатализованные  уо:,  уо,  у:,  у. Они образовались в результате палатализации твердых (несмягченны? cnhх) указанных гласных. Следовательно, палатализованные   [уоь:],  [уоь],  [уь:],  [уь]  отличаются от твердых (непалатализованных) гласных  уо:,  уо,  у:,  у  лишь одной дополнительной артикуляцией палатализации (смягчения) » [11, стр. 69-70].

Положение о том, что палатализованные гласные являются результатом палатализации соответствующих непалатальных, верно для гласных  ь,  аь,  ь,  оь  и частично для   ь,  уь,  уь,  уоь,  которые могут быть получены в результате:

    1) палатализации лабиальных гласных  у,  ,  уо,  у :
         у () ... и    уь (ь) ... (и)
           уо (у) ... и   уоь (уь) ... (и
    2) лабиализации палатальных гласных  и,  ,  иэ,  и :      
        и (
) ... у   уь (ь) ... (у)   
         иэ (и) ... у  уоь (уь) ... (у)

Это ставит под сомнение положение о том, что палатализованные гласные   уь,  уоь, ь,  уь  являются результатом перестановки аффиксального  и  и слияния его с гласным основы.15  Это в равной мере относится и к гласным  ь,  аь оь  и др. 

« Вторичным чередованием гласных именных и глагольных основ и внешним влиянием обусловлено возникновение этой фонемы [аь: — А.М.]  в чеченском и ингушском. Этим объясняется то, что она всегда встречается в формах позднего образования, относящихся ко времени, следующему за распадом нахского языка-основы (если не считать более древних форм, подвергшихся фонетической и фонематической перестройке под действием законов аналогии:  ср. бацб. :кхо], инг.  [аь:кха],  чеч.  :кха] — «зверь», но чеч.  :кхаруой] — «звери»,   :кхаруой] — «звери»,  :кхаралли:ца] — «зверски». Бацбийская форма  :кхо]  отражает древнее состояние. Из этой формы образуется форма род.п. ед.ч. :кхин], которая в результате вставки внутрь основы аффиксального  [и]  преобразовалась в  :икхи],  дат.п. :кхна], последняя засвидетельствована в бацбийском и горных диалектах чеченского языка. Из двух основ, существовавших в древности, — основа им.п. ед.ч.  :кх]  более древняя, чем основа род.п. ед.ч.  [аикх], ставшая постепенно основой почти всех косвенных падежей. В дальнейшем из слияния  :и]  возникли  [аь:→ :» [12, стр. 200].

Объяснение возникновения  ь  в результате вставки внутрь основы аффиксального  и  и последующего его слияния с    основы может относиться только к форме родительного падежа, но  ь  и    представлены и в форме именительного падежа — чеч. :кха],  инг. [аь:кха]  «зверь».

По мнению Ю.Д.Дешериева, фонема  ь  в формах косвенных падежей — результат вторичного чередования гласных, а в формах именительного падежа — фонетической и фонематической перестройки под влиянием законов аналогии. Здесь только отметим, что  ь  в ингушском  ькх  «зверь» и    в чеченском  кх «зверь» — результат действия закона обратной дистанционной ассимиляции гласных, а как известно, изменение гласных  а,    под влиянием палатального гласного последующего слога в чеченском и ингушском подчиняется разным закономерностям:

в чеченском (в основном)  а () С и  э () С (и
  а () СС и  аь (ь) СС (и
в ингушском  а ... и  э ... (и)      
   ... и  ь ... (и)       

Кроме того, в бацбийском не имеет места перестановка внутрь основы аффиксального  и. Элемент  и (й)  после гласного основы в рассматриваемых бацбийских формах развился как результат компенсации редукции палатального гласного последующего слога и  :и]  в бацбийском не может квалифицироваться как сочетание, а является дифтонгоидом. Подобные дифтонгоиды представлены в некоторых чеченских диалектах.

Объяснение образования палатолизованного  ь    аь)  из слияния  гласных  а  и  и  затрудняется и тем обстоятельством, сто по действующим в чеченском языке фонетическим закономерностям  а () +  и  не может дать палатализованный гласный  аь (ь)  в начальном слоге основы, так как при встрече и последующем стяжении гласные  а  и  и  всегда дают долгий  и ().

На стр. 200 и 201 «Сравнительно-исторической граматики ...» приведены две схемы изменения гласных   + и  и  а + и

    :] 
« [а:] + [и]    :и]    [аь:] [аь] 
   [а] + [и]    :и]  [аь:] // [аь]  »        [12, стр. 200] 

Получается так, что  и → ь  и  аи → ь,  а  ь,  в свою очередь  дает  ь  и  . Если даже допустить, что  и  и  аи → --ь (при условии, разумеется. что допускается возможность перестановки внутрь основы аффиксального  и  и при слиянии они () + и] могут в чеченском и ингушском дать долгое палатализованное  ь), то переход последнего в  ь  и    остается совершенно необъяснимым, тем более, что долгота и краткость в чеченском, как и в ингушском, является фонематическим признаком гласных.

Палатальные гласные  э  и   и палатализованные  аь  и  ь, хотя и являются как в чеченском, так и в ингушском гласными вторичного происхождения, не могут быть рассмотрены как факты одного хронологического уровня. Как показывает анализ языкового материала, палатализованные  аь  и  ь  развились в этих языках сравнительно недавно и не встречаются в составе формант грамматических категорий. Отсутствуют они и в большинстве горных диалектов чеченского языка и в бацбийском. В отличие от них, гласные  э  представлены во всех нахских языках и  их диалектах в составе именных и глагольных основ и формант грамматических категорий. Если же допустить, что   < ь  или  аь,  получается, что  ь,  аь  первичны по отношению к  ,  что не подтверждается данными нахских языков. 

Все сказанное относится в равной мере и к схеме, приводимой на стр. 201:

« [а[и]    и]    [аь] → [е:] 
   [а:] + [и]    :и]  [аь]  [аь:]  »  [12, стр. 201] ,

с той только разницей, что здесь   аь (обычный)  дает в чеченском  ,  а в ингушском   аь (обычный)  → ь. Сопоставление приведенных схем показывает, что согласно первой  аи  и  и  дают в чеченском  ь,  который затем переходит в    и  аь; по второй же схеме  аи  и  и  дают  аь,  который затем развивается в    и  аь.

Необхоимо отметить и тот факт, что долгий палатализованный  ь  в чеченском распространен не менее широко, чем в ингушском, но встречается, как правило, в составе закрытого слога. В приводимых Ю.Д.Дешериевым примерах на  аь  в большинстве случаев мы имеем  ь,  но в закрытом слоге. Отрицание наличия в чеченском  ь  может быть объяснено только неучетом зависимости длительности гласного от характера слога, состав которого он входит.

Палатализованные гласные в нахских языках являются результатом действия закона дистанционной регрессивной ассимиляции гласных. а не перестановки внутрь основы аффиксального гласного  и. Переход гласных  ,  а  в  ь,  аь  или ,  э  под влиянием палатального гласного последующего слога в чеченском и ингушском подчиняется определенным строгим закономерностям. В чеченском это зависит от характера слога, а в определенных случаях и от качества гласного:16  ,  а  под влиянием палатального гласного последующего слога дает в закрытом слоге  ь,  аь,  а в открытом слоге — ,  э.  В ингушском же характер начального слога как именных, так и глагольных основ не имеет значения для изменения гласных, входящих в их состав, под влиянием гласных последующего слога. Под влиянием палатального гласного последующего слога   → ь,  а  а э, чем и объясняется отсутствие в ингушсклм гласных  аь  и  .

Приводимые в рассматриваемой работе схемы последовательности возникновения гласных  ь,  аь, ,  э, с учетом действующих в чеченском и ингушском закономерностей изменения гласных, должны иметь следующий вид (при условии, разумеется, что речь идет не о перестановке аффиксального  и  внутрь основы и последующем его слиянии с гласным  
а (),  а о ассимиляции  а ()  палатальным гласным последующего слога:

   (открытый слог) 
  ь (закрытый слог) 
 ... и  ь 

    э (открытый слог) 
  аь (закрытый слог) 
а ... и  э 

Мнение о перестановке конечного гласного в чеченском и бацбийском внутрь основы, а также об обратной ассимиляции гласных в чеченском принадлежит А.Шифнеру, который считал, что перестановка гласного конечного слога  и  внутрь основы в чеченском языке имеет место только при корневом гласном  у  и в результате образование дифтонга  уи; если же корневой гласный  а, то происходит не перестановка конечного гласного, а ассимиляция им корневого гласного  а  [ а ... и → е ... и;  а ... у → о ... у]  [32,  §§5, 10, 11, 12].

 Говоря о палатализованных  ь  и  аь,  следует учитывать, что они в конкретных примерах могут быть рассмотрены как факты разных хронологических уровней и в этом отношении могут определяться как первичные и вторичные, например, в форме прошедшего только что времени глагола  ьхкин «вскопал» (инфинитив  ьхкн  «копать») появление  ь  подчиняется общей закономерности, прослеживающейся в чеченском языке  [(а) CC и → ь(аь) СС и],  как и появление    в форме прошедшего только что времени от глагола  хн  «пахать» — хин [(а) C и → (э) С и]. Но в форме прошедшего совершенного времени от этого глагола на месте ожидаемого, согласно приведенной фонетической закономерности, гласного    находим  ь:

инфинитив  хн  «пахать» 
прош. только что  хин (< хин
прош. соверш.  ьхха (< ьхнахина

Сравните с соответствующими формами глагола хкн «копать» :

инфинитив  хкн «копать» 
прош. только что  ьхкин (< хкин
прош. совершенное  ьхкина  (< хкина

Гласному  ь  предшествовал в форме  ьхха  «вспахал» предшествовал  . после ослабления и утраты палатального  гласного конечного слога  и  гласный   <   начального слога оказался в закрытом слоге, то есть в позиции   СС и, в которой    закономерно дает  ь,  а не  . В результате в рассматриваемых примерах  , оказавшись в закрытом слоге, перешел в  ь.

Таким образом, в чеченском языке мы имеем гласные  ь, аь < а  и  ь   < .

Ю.Д.Дешериев отмечает, что палатализованные гласные отсутствовали в чеченском языке-основе (общенахском языке).

« Как видно из изложенного, процесс возникновения фонемы [аь] обусловлен вторичным чередованием гласных именных и глагольных основ. Начало этого процесса восходит к нахскому языку-основе. Дальнейшее интенсивное развитие этого процесса в чеченском и ингушском языках привело к образованию фонемы [аь:» [12, стр. 201].

« 1. В нахских языках представлен аблаут палатальный и лабиальный. распространение аблаута как бы прерывается с распадом нахского языка-основы. В период самостоятельного развития отдельных наских языков на аблаут наслаивается умлаут (особенно в чеченском и ингушском языках).

   2. Аблаут (как и умлаут) в нахских языках, очевидно, является результатом вставки конечного аффиксального гласного или сонантов  [й]  и  [w] внутрь основы или влияния (регрессивной ассимиляции) указанных звуков на гласные именных и глагольных основ. Как нам представляется, умлаут также продукт дальнейшего развертывания тех же тенденций (которые породили аблаут) в новых условиях — в период обособленного развития отдельных нахских языков.

  3. По-видимому, нахский язык-основа унаследовал от того языка-основы, к которому восходит первый, фонетический закон о том, что слово могло оканчиваться только на гласный звук или на сонант. Разрушение этого закона связано с образованием и распространением аблаута.

  7. Анализируемые процессы привели к перестройке и осложнению фонологической системы нахских языков, особенно чеченского и ингушского языков: обусловленные метатезой, вставкой во внутрь корня конечного гласного, процессы дифтонгизации и монофтонгизации способствовали образованию в чеченском и ингушском языках кратких и долгих гласных фонем переднего ряда  [аь], [аь:], [уь], [уь:]  и др. » [12, стр. 368-369].

Изменения в звуковом или фонемном составе языка являются результатом действия определенных фонетических закономерностей. Задача исследователя сводится к выявлению и описанию этих закономерностей, что достигается путем строгого научного анализа языкового материала с привлечением диалектных данных и данных родственных языков. Такой анализ дает возможность установления в определенных пределах исходной фонетической системы и прогнозирования тенденций ее дальнейшего развития.

«Язык-основа» должен был представлять собой совокупность диалектов и говоров, характеризующихся специфическими особенностями, но объединенных тем общим, что соединяло их в один язык. Постепенная же нарастающая дифференциация привела к выделению диалектов в самостоятельные языки. Следовательно, совокупность закономерностей и тенденций, присущих каждому из диалектов и говоров «языка-основы» до их выделения в самостоятельные языки, и есть тенденции и закономерности, присущие языку-основе. Отсюда вытекает, что все общее между нахскими языками и все различия (если не было бы диалектного дробления — не было бы и группы близкородственных языков), которые первоначально представляли собой диалектные различия, собственно и есть особенности и закономерности, характерные языку-основе.

Представляет определенный интерес возможность установления хронологии развития тех или иных особенностей, но отсутствие памятников письменности по нахским языкам полностью лишает исследователей этой возможности.

« Итак, фонема  [уь:]  возникла в чеченском и ингушском языках после распада нахского языка-основы, в эпоху их самостоятельного развития. Во-первых, вследствие вставки внутрь основы (с лабиальным корневым гласным) аффиксального  [и], вызванного вторичным чередованием ...
Во-вторых, при образовании понудительных глагольных форм на стыке двух основ, чаще всего в настоящем и прошедшем несовершенном ... » [12, стр. 206].

Неудовлетворительность такого объяснения становится очевидной при рассмотрении следующих примеров:

    1) гласный основы — лабиальный звук

Инфинитив  Настоящее вр.  Прошедшее только что 
дузн  «наполнить» дуз (< дузу дуьзин (< дузин
длн «зарядить»  длн (< длун)   дьлин (< длин
дуоттн «налить» дтт (< дуотту дуоьттин (< дуоттин
дуссн  «спуститься»   дсс (< дуссу дуьссин (< дуссин

    2) гласный основы — палатальный звук

Инфинитив  Настоящее вр.  Прошедшее только что 
дигн «вести» дуьг (< дигу дигин 
дцн  «рассказать» дьц (< дцу)   дцин 
диэхн  «просить» дуоьх (< диэху дхин (< диэхин
кхирн  «бояться» кхуьр (< кхиру кхрин (< кхирин

« В чеченском языке встречается долгая  [уь:]  различного происхождения. Фонема  [уь], участвующая в образовании однократного и многократного видов глагола, более раннего происхождения: [кхуссу]  (однократный вид),  [кхуь:ссу]  (многократный вид) — «бросает», ...  » [12, стр. 206].

Здесь рассматриваются формы настоящего времени от форм однократного и многократного видов глагола   кхуоссн «бросить» — кхссн «бросать»  с лабиальным гласным начального слога глагольной основы однократного вида, который в форме многократного вида чередуется с  .  Следовательно, гласный  ь  не участвует в образовании однократного и многократного видов глагола, а появляется только в форме настоящего времени многократного вида. Наглядно это иллюстрирует сопоставление форм настоящего времени и инфинитива глаголов, у которых для однократного и многократного видов представлена одна основа ( лчн «купаться, искупаться»,  дцн  «рассказывать, рассказать»), и формы многократного вида глагола   кхуоссн  «бросить» — кхссн «бросать». 

Инфинитив  Настоящее вр. 
лчн «купаться, искупаться»  льч (< лчу
дцн  «рассказывать, рассказать»  дьц (< дцу
кхссн «бросать»  кхьсс (< кхссу

Как видно из приведенных примеров, нет никаких оснований рассматривать  ь  в первых двух примерах и ь  в третьем  как факты разных хронологических уровней. 

« Фонема  [уь:], встречающаяся в побудительном залоге, — более позднего происхождения» [12, стр. 206], она возникла «при образовании понудительных глагольных форм на стыке двух основ, чаще всего в настоящем и прошедшем несовершенном:  [доу] — «кушает»,  [доуь:та]  [доуь:ту] — «позволяет кушать»  из [даатдуьту // дуьта] — «кушать оставляет» [12, стр. 206-207].

В чеченском языке побудительное наклонение образуется от соответствующих временных форм основного глагола плюс соответствующая временная форма глагола  д-итн «оставить»:
    Инфинитив
малтн  
«дать (возможность) пить»  (< малн «пить» + д-итн)
д-усттн  «дать (возможность) измерить»  (< д-устн  «измерить» +д-итн)
д-атн   «дать (возможность) съесть»  (< д-ан  «есть» д-итн

Гласный    второго слога формы инфинитива рассматриваемых глаголов получен в результате утраты классного показателя второго глагола и последующего стяжения гласного  а  исхода формы основного глагола и  и  начального слога глагола  д-итн.

Форма же настоящего времени от рассматриваемых глаголов образуется так:  форма настоящего времени основного глагола плюс форма настоящего времени глагола  д-итн  —  д-уьт  (< д-иту). При слиянии основного и вспомогательного глаголов и утрате классного показателя последнего в интервокальной позиции произошло стяжение гласных на стыке двух основ:  у — гласного исхода формы настоящего времени смыслового глагола и  уь — гласного основы настоящего времени глагола  д-итн ( у + уь  → ь ).

Инфинитив  Настоящее вр. 
малтн  «дать выпить»  мольт (< молу + д-уьта
д-усттн  «дать измерить»  д-устьт (< д-усту + д-уьт
д-атн   «дать съесть»   доьт (< д-оу + д-уьт

В «Фонетике чеченского языка» Ю.Д.Дешериев выделяет в чеченском языке около 20 дифтонгов и четые трифтонга. В «Сравнительно-исторической грамматике ...» выделены только три трифтонга. Анализ языкового материала показывает, что те из них (это в равной мере относится к дифтонгам и трифтонгам), вторым компонентом которых выступают  w   или  й  (за исключением  йй  и  уьй,  которые мы квалифицируем как дифтонгоиды), являются сочетаниями типа  ГС.

К сожалению, Ю.Д.Дешериев ничего не говорит о своих взглядах на природу дифтонга как звуковой единицы языка, а также о том, что служит критерием оценки при квалификации гласного как монофтонга, дифтонга или трифтонга. Представленный в обоих рассматриваемых работах материал дает основание предполагать, что при выделении дифтонгов и трифтонгов автор основывался на их слуховом восприятии, что наглядно иллюстрируется  «дифтонгами», вторым компонентом которых выделяется  w:  ав (аw),  ев (еw),  иев (иеw),  ув (уw),  аьв (аьw),  ив (иw),  оьв (оьw). Все они в потоке речи производят акустический эффект слитного произношения, нов фонетических процессах ведут себя не как один звук, а как два самостоятельных звука, изменяющихся независимо друг от друга:  аw → оw, аьw ;  оw → оьw, ой, оьй  и т.д. Этот факт уже доказывает, что мы имеем дело не с дифтонгами, а сочетаниями,тем более что оба члена сочетания соотносимы с соответствующими звуками языка. Дифтонг же как цельная звуковая единица, но со сложной скользящей артикуляцией, не может быть разложен на составляющие компоненты, которые при фонетических процессах могут изменяться независимо друг от друга.

Наглядным примером дифтонга в чеченском языке могут служить  иэ (и),  уо (у)  и т.д. Во-первых, составляющие их «компоненты» не соотносимы с соответствующими звуками языка, во-вторых, при фонетических процессах они изменяются как один звук: иэ (и), лабиализуясь, дает  уоь (уь),  а  уо (у), палатализуясь, —  уоь (уь), т.е. палатализуются и лабиализуются оба «компонента» дифтонга. 

При рассмотрении работы А.Шифнера [32] было сказано о том, что последний ошибочно выделяет в чеченском сочетания гласных вследствие того, что от внимания П.К.Услара, как и самого А.Шифнера, ускользнул ларингальный смычный согласный    и в результате в записи слов, в состав которых входил этот согласный, создавалась видимость стечения гласных. Но эти же сочетания гласных выделены и в рассматриваемых работах Ю.Д.Дешериева.

« Из сочетаний гласных фонем чаще всего употребляются следующие комплексы:  два рядом стоящих кратких [аа] даа [даъа] — «кушай, ешь!», хаа [хаъа!] — «сядь!», лаа [лаъа!] — «желай, пожелай!»;  [ии]  [дии] — «покушал, поел»;  хии [хии] — «сел»,  лии [лии] — «пожелал»;  [уу] дуу [дуу] — «кушает, ест»,  луург — «желающий // желаемый»,  хуург — «знающий // узнаваемый». Ограничимся перечислением возможных групп сочетаний гласных: [иа], [еа], [аьа], [оа], [уу], [оа], [иеа], [иеи], [еи], [уоа], [уоьа], [о:а]»  [12, стр. 251; 11, стр. 88-89].

В транскрипции примеров на сочетание  [аа]  между этими гласными обозначен ларингальный смычный согласный   , который в таблице согласных фонем [11, стр. 41] охарактеризован как мгновенная (взрывная) звонкая междусвязочная согласная фонема. В «Сравнительно-исторической грамматике ...» характеристики этого согласного разноречивы, хотя во всех случаях он и признается фонемой:

« Так называемый межсвязочный звук или гамза (твердый приступ) наличествует со всех нахских языках. Гласные в начале слова, а также во всех слогах, начинающихся с гласного, произносятся с твердым приступом. Это — фонетическое явление, свойственное всем нахским языкам. В качестве особой фонемы гамза выступает лишь после гласного:  чеч. кхуо — «кизяк», кхуоъ — «три» (в чеченском и ингушском литературных языках гамзу обозначают посредством  ъ). В этой позиции гамзу можно было бы рассматривать как подчеркнуто выраженный твердый отступ » [12, стр. 224].
« Гамза (межсвязочный звук)  ъ  как особая фонема употребляется в середине и конце слов ...» [12, стр. 229].
«  [ъ]  — междусвязочная мгновенная глухая фонема » [12, стр. 240].

Но в примерах на  [ии],  [уу]  (формы прошедшего только что времени от тех же глаголов, что приводились для иллюстрации сочетания  [аа])  этот согласный уже не обозначается, как и в примере  хIуоъ «пуля» (именит. п.),  хIуоье [хIуоьие:]  (форма направит. п.).

Правильная запись примеров на «сочетания гласных» должна иметь следующий вид: 

Инфинитив  Наст. вр.  Прош. только
что вр. 
Простое повелит.
наклон. 
Причастие
(субстантив.) 
дан «кушать» до  дэин // диин  даа дуург 
хан «сесть» хо  хэин  хаа хуург 
лан «хотеть, делать»  лаь  лиин  лаа луург 

Именит.п.  хIуо  «пуля»,  род.п.  хIуоьн,  дат.п.   хIуона,  эргат.п. хIуоуо,  напр.п.  хIуоьиэ. 

Широко освещены в «Сравнительно-исторической грамматике ...» фонетические процессы гласных:
    1. Губная гармония гласных.
    2. Небная гармония гласных.
    3. Редукция гласных.
    4. Перестановка гласных (эпентеза).
    5. Выпадение звуков.
    6. Образование дифтонгов.
    7. Монофтонгизация дифтонгов.
    8. исторические чередования гласных именных и глагольных основ и др.

Все эти процессы рассмотрены в чеченском, ингушском и бацбийском языках в отдельности. Но в конце раздела работы, посвященного фонетике, под общим названием «исторические чередования гласных именных и глагольных основ в нахских языках» рассматриваются:
    1. Древнейшее или первичное чередование гласных (нахский аблаут).
    2. Вторичное чередование гласных (нахский умлаут).
    3. Первый тип первичного чередвания.
    4. Второй тип первичного чередвания.
    5. Вторичное чередование гласных основ.
    6. Первый тип вторичного чередования гласных основ.
    7. Второй тип вторичного чередования гласных основ.
    8. Третий тип вторичного чередования гласных основ.
    9. Аблаут и умлаут типа германских в нахских языках.

Ю.Д.Дешериев пишет, что в чеченском языке наблюдается прямая и обратная гармония гласных. Губная обратная гармония гласных древнейшего происхождения, прямая же возникла в эпоху самостоятельного развития чеченского языка. Обратная гармония гласных подразделяется на первичную и вторичную.

« Первичная губная обратная гармония гласных восходит к общенахскому языку-основе, поэтому ее следует объяснять данными не одного только чеченского языка, но и всех нахских языков. Для объяснения этого явления должны быть привлечены данные и других горских иберийско-кавказских языков » [12, стр. 256].

Выше мы уже говорили, что гармония гласных, по предположению Ю.Д.Дешериева, вызвана влиянием тюрских языков.
Вторичная же обратная гармония гласных, по мнению Ю.Д.Дешериева, возникла в эпоху самостоятельного развития чеченского и ингушского языков. 

« Первичная губная обратная гармония гласных17 в основном касается исторического чередования корневых гласных в исконных основах именсуществительных и глаголов древнего происхождения ...» [12, стр. 256].
« Вторичная губная обратная гармония гласных в основном касается исторического чередования корневых гласных в исконных глаголах и именах древнего происхождения » [12, стр. 256].

Сущность вторичной обратной гармонии гласных объясняется следующим образом:   « ... при образовании некоторых глагольных форм происходит вставка конечного лабиального аффиксального гласного внутрь корня, при этом лабиализации подвергается корневой гласный, т.е. происходит смена глагольной основы одних форм основой другихглагольных форм » [12, стр. 256; 11, стр. 110]. Все сказанное иллюстрируется примерами образования форм настоящего времени от глаголов, гласным основы инфинитива которых выступает  а. Все рассматриваемые глаголы образуют настоящее время в чеченском посредством суффикса  у (его диалектный вариант  о). А что если гласный основы инфинитива не  а,  а другой гласный, или в качестве форманта настоящего времени использован не  у,  а  э?  Как увидим ниже, в этом случае они будут рассматриваться как небная гармония гласных, аблаут, умлаут типа германских, либо как один из типов исторических чередований.

Из примеров на вторичную губную обратную гармонию гласных рассмотрим только  хн  «пахать» — наст. вр.  х.

В результате сопоставления форм чеченского, ингушского т бацбийского языков Ю.Д.Дешериев пришел к выводк, что при образовании настоящего времени  «в чеченском языке происходит вставка аффиксального  [о]  внутрь корня. Это подтверждается данными некоторых горных диалектов чеченского языка, в которых и поныне говорят  ахо — «пашет»,  ало — «говорит» и т.д. Стало быть, вторичная губная обратная гармония гласных в чеченском языке эпентетического характера: :ха] > :хо] < :ху // о:ха]» [12, стр. 257; 11, стр. 110].

Не совсем ясно, как  :ха]  могла дать  :хо], а также как конечный  [о]  в  :хо]  перейти в  у  :ху],  когда гласные в конечной позиции в чеченском закономерно дают  а. Не ясно также, что стало с «аффиксальным гласным, переставившимся внутрь основы».

Глаголы же, гласный  а () основы инфинитива которых в форме настоящего времени остается неизменным или переходит в  э (), рассматриваются Ю.Д.Дешериевым как исключения:

« Наблюдаются исключения из этого правила, обусловленные различными причинами:  [да:— «принеси(те)»,  дахьа — «несет»,  дакха — «соси»,  дэкха — «сосет»,  [да:ха] — «живи»,  [де:ха] — «живет» » [12, стр. 257; 11, стр. 110-111].

Вторичная губная обратная гармония гласных (это то же, что и вторичное чередование гласных) не что иное, как регрессивная дистанционная ассимиляция гласных. С той только разницейЭ что по вторичной губной обратной гармонией Ю.Д.Дешериев подразумевает только те случаи, когда гласный основы инфинитива  а  переходит в  о  под влиянием форманта настоящего времени.

В чеченском языке для настоящего времени использованы два суффикса — э  и  у (его фонетический вариант в диалектах и бацбийском  о). Наличие двух суффиксов для настоящего времени использовано в бацбийском и некоторых чеченских диалектах для различения переходности и непереходности глагола. Переходные глаголы образуют настоящее время посредством суффикса  э,  о,  а непереходные — у18. В хилдихаройском и майстинском диалектах этот факт использован и для выражения лица в глаголе.

Таким образом, наличие  о  в исходе форм настоящего времени приведенных Ю.Д.Дешериевым примеров объясняется тем, что это переходные глаголы. Не имела места и перестановка лабиального гласного — форманта настоящего времени — внутрь основы. В приведенных примерах гласный глагольной основы  а ()  перешел в  о  ()  под влиянием лабиального гласного последующего слога — форманта настоящего времени:

Инфинитив  Настоящее время 
хн  «пахать»  х (< хух > х
дигн  «вести, увести»   дуьг (< дигу > дуьг > дуьг
дсн  «надуть»   дс (< дусу > дс > дс
дакх  «сосать грудь»   дэкх (< дакхэ > дэкх > дэкх)   

Факт наличия в чеченском языке двух форм настоящего времени  [лоху // лоха] Ю.Д.Дешериев рассматривает как результат действия прямой губной гармонии гласных19 [12, стр. 257; 11, стр.110].

Орфоэпической нормой для чеченского плоскостного диалекта и литературного языка является форма  лох,  передача ее на письме через  лоху  введена нормами орфографии для различения онографов:  лох «ищет» (орфогр. лоху) — лохн  «низкий» (орфогр. лоха). Кроме того,  лох (форма настоящего времени от глагола  лахн) < лох < лаху, а не  лоху < лоха, так как форма настоящего времени от глагола  лахн  образована от основы инфинитива  лах  посредством форманта  у (лаху > лох лох). Формант настоящего времени  у, вызвав изменение  а > о  начального слога глагольной основы, редуцировался в  , что подтверждается и данными диалектов, где представлены  лох (< лаху) (хилдихаройский) и  лах(чеберлойский).

Как результат прямой губной гармонии гласных объясняется и появление палатального гласного второго слога в формах настоящего времени от глаголов «понудительного наклонения»:

«    Повелит. накл.,
понудит. накл. 
Наст. вр.
изъявит. накл. 
малийта [мали:та] — заставь пить  молуьйту [молуь:ту] 
дагийта [да:ги:та] — заставь гореть  до:гуьйту [до:гуь:ту] 
арийта [а:ри:та] — заставь молотить  оруьйту [о:руь:ту]    »     
[12, стр. 258; 11, стр. 111] 

Выше было уже сказано, что побудительное наклонение в чеченском языке образовано путем слияния форм основного глагола и глагола дитн в соответствующих временных формах. Этот факт говорит о том, что первоначально побудительное наклонение имело описательную форму, а слияние основного и вспомогательного глаголов — явление позднейшее. Следовательно, изменение гласных начального слога форм побудительного наклонения имело место не в этих формах, а в формах основного и вспомогательного глаголов, их составляющих, еще до их слияния.

Небная гармония гласных, по Ю.Д.Дешериеву, может быть прямой и обратной, прямая, в свою очередь, — первичной и вторичной. Если губная обратная гармония гласных объяснялась вставкой внутрь основы аффиксального лабиального гласного, то небная — вставкой палатального аффиксального гласного.  Термины «небная и губная гармония» используются применительно только к основам с исходным гласным  а ().

« Первичная небная обратная гармония гласных (первый тип первичного чередования) касается исторического правила чередования гласных переднего ряда, наличествующих в одних формах, образованных от именных и глагольных корней древнейшего происхождения с кратким  [а]  или долгим :]  в других формах, образованных от тех же корней. Первичная небная обратная гармония гласных (в дальнейшем будем говорить — о первом типе вторичного чередования) охватывает как именные, так и глагольные основы ...» [12, стр.258; 11, стр. 112].

Древнейшее или первичное чередование гласных (нахский аблаут): 
  « а) чередование гласных именных и глагольных основ, обусловленное вставкой внутрь основы конечного лабиализованного звука20;
    б)чередования корневых гласных в именных основах, обусловленные обратным влиянием аффикса родительного падежа  -ин21
    в) чередования корневых гласных в глагольных основах, обусловленные обратным влиянием аффикса только что прош. времени  -и21;
    г) чередования корневых гласных в глагольных основах при образовании однократного и многократного видов » [12, стр. 347].

Эти типы дают, по Ю.Д.Дешериеву, аблаут лабиальный и палатальный.
« Лабиальный (губной) аблаут обусловлен вставкой конечного лабиализованного звука внутрь основы. Конечный лабиализованный — это лабиализованный согласный звук (типа дакIв) или лабиализованный гласный звук, представляющий собой окончание в формах имен и аффиксов настоящего времени в глагольных формах22.

Палатальный (мягкий) аблаут обусловлен вставкой аффиксального  [и]  из состава форманта род.п. ед.ч.  [ин]  в именных основах и аффикса только что прош. времени изъявит.  накл.  [и] »23  [12, стр. 347].

Вторичное чередование гласных (нахский умлаут) возникло, по Ю.Д.Дешериеву, после распада общенахского языка-основы.

« Сюда относятся три первых типа первичного чередования, получившие дальнейшее развитие:
    а) чередование корневых гласных в глагольных основах, обусловленные вставкой внутрь корня конечного лабиализованного звука24.
    б) дальнейшее развитие чередований корневых гласных именных основ, обусловленных обратным влиянием аффикса род.п. [ин] в чеченском и ингушском языках25;
    в) дальнейшее развитие чередований корневых гласных в глагольных основах, обусловленных обратным влиянием аффиксов только что прош. времени [и] » [12, стр. 347].

Но вслед за этим Ю.Д.Дешериев рассматривает «первый тип первичного чередования» — это случаи, когда палатальный гласный именных и глагольных основ в нулевой форме заменяется в производных гласным  а  [диг «топор» — эрг.п. дагаруо;  глагол однократного вида лахка «погнать» — многократного вида  лиэхка «гонять»]; «второй тип первичного чередования» — случаи, когда лабиальный гласный формы именительного падежа односложных слов в производных формах заменяется гласным  а  [Ср. 38].

« Вторичное чередование гласных» подразделяется на четыре типа, все они «возникли после распада общенахского языка-основы» [12, стр. 353].
« Первый тип вторичного чередования26 возник путем замены или лабиализации нелабиализованного гласного основы посредством перестановки губного гласного окончания внутрь основы » [12, стр. 354].

Здесь же Ю.Д.Дешериев пишет: «Сначала этот процесс носил характер дистанционной частичной и полной регрессивной ассимиляции гласных, иначе обратной гармонии гласных. В дальнейшем за этими изменениями закрепились морфологические значения, затем из живых фонетических чередований они превратились в исторические чередования. Губные гласные постепенно утратили грамматические функции и стали исчезать (например, в ингушском)» [12, стр. 354].

Из всего сказанного трудно выяснить, является первый тип вторичного чередования и губная гармония гласных результатом перестановки внутрь основы аффиксального лабиального гласного или же это результат регрессивной ассимиляции, а также — о какой грамматической функции лабиализованных гласных и о каком их исчезновении идет речь.

Обращают внимание и приводимые примеры. Если в  ла // лу «говорит»  и  кхокха // кхокху «голубь»  исходный гласный основы   (а) перешел в   (о)  под влиянием  у (> )  последующего слога (регрессивная дистанционная ассимиляция), то в  доw «ссора»  а > о  в соседстве с губо-губным согласным  w  (регрессивная контактная ассимиляция) а в  лу «снег» (< лаw) в результате вокализации сонанта  w  и последующего слияния с предшествующим гласным  аw у. Можно ли эти примеры рассматривать в одной плоскости?

Изменение гласных основы  а  под влиянием лабиального гласного последующего слога в чеченском и ингушском подчиняется разным закономерностям: в чеченском  а () ... у → (о) ... (у), а в ингушском  а ... у о ... (у),   ... у оа ...(у).  Ю.Д.Дешериев же пишет:  «В чеченском в результате перестановки лабиализованного гласного внутрь корня долгий  [а]  переходит в долгий  :], а краткий  [а] в краткий  [о]. В ингушском такая перестановка (или обратная гармония) приводит к образованию дифтонга  оа, первый элемент которого представляет собой переставленный лабиализованный гласный окончания, а второй элемент — исходный гласный основы » [12, стр. 354-355]. Здесь, естественно, возникает вопрос: что же стало с «переставленным лабиализованным гласным окончания» или же с исходным гласным основы в чеченском или в том же ингушском при гласном основы  а (обычный)?

Под  «вторым типом вторичного чередования» подразумеваются изменения гласных начального слога под влиянием палатальных гласных  и,  э  исхода формы именительного падежа27 (дл < дли < дли).

Третий тип вторичного чередования, — если палатальный гласный конечного слога — гласный форманта родительного падежа или только что прошедшего времени.28

« Четвертый тип вторичного чередования» не рассматривается отдельно, но вводится новый раздел «Аблаут и умлаут типа германских в нахских языках». Мы не останавливаемся подробно на этом разделе, только укажем, что «первичное чередование гласных» — «нахский аблаут», «вторичное чередование гласных» — «нахский умлаут». Но те же самые факты, что рассматривались как первичное и вторичное чередование (нахский аблаут и нахский умлаут), рассматриваются и в разделе  «Аблаут и умлаут типа германских в нахских языках».

Рассматривая фонетические процессы, Ю.Д.Дешериев говорит только об изменениях гласных  а,   именных и глагольных основ. Остается совершенно неясным, какие изменения должны были бы претерпеть другие гласные в результате действия рассматриваемых им фонетических процессов.

В разделе «Общенахский язык» [12, стр. 517] делается попытка реконструировать систему гласных «общенахского языка-основы». По мнению Ю.Д.Дешериева, « ... в общенахском языке-основе в эпоху его распада были представлены следующие гласные:  (а), (а:), (о), (е), (у),(и), (ии), (ау), (аи), (еи), (ои), (уи), (оу), из которых шесть являются монофтонгами, а семь — дифтонгами» [12, стр. 519]. Ю.Д.Дешериев пишет, что «... обоснование указанного состава вокализма общенахского языка-основы дано в разделе, посвященном сравнительно-исторической фонетике нахских языков» [12, стр. 519].

Мы придерживаемся мнения, что сложная система гласных нахских языков в их современном состоянии — явление вторичного порядка, результат усложнения первоначальной простой системы. Анализ гласных именных и глагольных основ, с учетом выявляемых строгих фонетических закономерностей изменения гласных, показывает, что сложная система гласных нахских языков в их современном состоянии является результатом постепенного усложнения исходной простой системы, представленной тремя гласными:  а,  и,  у.

Схематически процесс усложнения исходной простой системы гласных нахских языков может быть представлен в следующем виде:

а    ан (> н      и     уь 
(а ь     
      у 
э    иэ  ь     
аь  (>)    уоь     
    о  (>) 
уо 
он         

у    ун  (> н)
( > 
уь 
    ь 

и        уь 
уь 
( > 
ин (> н

Из работ Д.С.Имнайшвили по нахским языкам, как было уже отмечено, специально вопросам вокализма посвящена статья «Некоторые вопросы ассимиляции гласных в языках чеченской (нахской) группы» [21]. Значительное место уделено этим вопросам и в других его статьях [22, 23, 24]. Для указанных работ Д.С.Имнайшвили характерны: широкое использование данных диалектов и близкородственных языков, а также предельная краткость изложения.

Д.С.Имнайшвили выделяет следующие гласные:
    В плоскостном чеченском:
краткие (естественные) — неумлятизированные  , э, ио, у;  иэо;  умляутизированные  ,
долгие — неумлятизированные  , и ();  умляутизированные  

назализованные нин,  эн,  он ... он,  иэн. 
    В хилдихаройском, кроме того, гласные  
,  а вместо палатализованных   плоскостного чеченского — дифтонги  ,  w,  wиэ,  
    В ингушском:  «э, и, о, у, , , иэ, ио, оа, уw, , а также назализованные гласные».
    В бацбийском:
простые   а, э, и, о, у;
долгие   ,  
краткие   ;
назализованные   ан, эн, он, ун, иннн, нн, н.

Из фонетических процессов гласных Д.С.Имнайшвили рассмотрены: регрессивная ассимиляция гласных (палатализация, лабиализация), прогрессивная ассимиляция гласных (в хилдихаройском), сужение, редукция, слияние, депалатализация (в ингушском).

Под влиянием палатальных гласных  , у, о   подвергаются следующим изменениям:
    в плоскостном чеченском:   э (),   →  (),  у → ,   → ,  о → ,   →  ;
    в хилдихаройском:   → э,  →  (),  у (и),  → w (),  о (уа) → wиэ,   (а  ; 
    в ингушском, в отличие от чеченского,   → э,   →  ;  
в процессе же депалатализации   → и,   → ий,    иэ,   → и.

В чеченском палатализацию вызывают гласные  и,  ин (→ ),  а в хилдихаройском  и,  ин,  э, эн (→ ). 
Лабиализацию в чеченском вызывают  у,  ун (→ ), а в хилдихаройском — у,  ун,  о, он (→).

В хилдихаройском лабиализации подвергаются гласные:  иэ, и  [ → о →  (оа),  иэ  ио,  и и];
в плоскостном же чеченском — гласные  а, , ииэ, и  [ → о →  (оа), и  и →  , иэ иэи → и];

а в ингушском   → о,  → оа,  и → и  у.

Рассмотрены Д.С.Имнайшвили и случаи сужения гласных под влиянием узкого гласного того же ряда последующего слога:
    о ... у у ... у;    ... у →  ... у
    иэ ... и и ... и
;    и ... и →  ... и 
   
о ... и →  ... и;    ... и →  ... и


О слоге и слогоразделе в чеченском языке29

Проблема слога и слогораздела является одной из труднейших и слабо изученных не только относительно к конкретным языкам, но и в плане общего языкознания. Существование нескольких теорий, объясняющих механизм слогообразования, только лишний раз свидетельствует о сложности этой проблемы. Здесь не приходится говорить о важности этой проблемы и необходимости ее решения применительно к чеченскому языку. Достаточно указать хотя бы на тот факт, что без учета характера слога и зависимости от него фонетических изменений гласных невозможно установить точный фонемный состав гласных чеченского языка. Кроме того, ряд фонетических процессов либо вообще не может быть объяснен, либо объяснен неверно.

Впервые вопрос о слоге и слогоразделе в чеченском языке рассмотрен Ю.Д.Дешериевым [11, стр. 91-97].

Слог в артикулярном отношении является основной единицей звуковой структуры слова. Слово может состоять из одного или нескольких слогов. Слог является той наименьшей единицей, на которую слово может быть артикуляторно расчленено, и по степени артикуляторной автономности слог как часть уступает лишь звуковой структуре слова как целому. Слово, даже при самом замедленном и членораздельном произношении, на единицы меньшие, чем слог, не распадается. По своему составу слог может быть единицей простой, состоящей из одного звука-фонемы, или сложной, состоящей из нескольких звуков-фонем. На слух же слог может быть разложен на отдельные звуки, что и делается при изучении звукового и фонемного состава языка. При восприятии даже совершенно незнакомого языка мы легко можем произвести его слоговое деление, но не всегда можем определить его звуковой, а тем более фонемный состав, хотя воспринимаем слог как сочетание звуков и разложимость его на составляющие звуки очевидна. Звук-фонема при изолированном произношении образует слог и является в этом случае репрезентантом звука-фонемы, качество которого может совпадать или не вполне совпадать с ее качеством в составе слога. В слоге осуществляется наиболее тесная связь звуков-фонем, и он является той наименьшей единицей, в которой реализуются компоненты акустико-ритмической структуры. И хотя изолированно может быть произнесен не отдельный звук, а только слог, связанные в его составе звуки-фонемы выделяются как в артикуляторном, так и слуховом плане в силу самостоятельности своего звукового качества и различий в возможном их распределении в структуре слова.

Слог, в отличие от слова и морфемы, является прежде всего единицей фонетической, поэтому он может не совпадать со словом и морфемой, хотя в некоторых случаях слоговое и морфологическое деления совпадают.

То обстоятельство, что при необходимости особенно четкого произношения слова мы произносим его по слогам, свидетельствуют о том, что в произносительном отношении слово не расчленимо на меньшие единицы. И хотя слог может и не совпадать со словом или морфемой, он значим постольку, поскольку является частью значимой единицы — слова, так как объединяется его значением.

Наименьшей единицей звуковой структуры слова в слуховом отношении является звук-фонема. Слово может состоять из одного или нескольких звуков-фонем. Слог же, если он не состоит из одного звука-фонемы, представляет собой более крупную единицу слухового членения слова.

В качестве и количестве звука-фонемы как  наименьшей единице слухового членения звуковой структуры слова проявляется взаимодействие всех компонентов этой структуры.

Каждый язык располагает своими возможностями и особенностями звукосочетаний в слоге, то есть в основе слогостроения лежат определенные ритмические тенденции и произносительные навыки, непосредственно связанные с лексикой и морфологическим строем данного языка, обусловленные его историческим развитием. Поэтому при рассмотрении слога и слогостроения в отдельном конкретном языке необходимо прежде всего исходить из произносительных норм и традиций этого языка.

Слог может состоять как из одного звука, так и нескольких. Выше речь о слоге как фонетической единице, разложимой на отдельные звуки, шла в том понимании, что вид слога, состоящий из нескольких звуков (двух и более), является наиболее распространенным. Если слог состоит из нескольких звуков, то один из них воспринимается как более ясный и сильный по сравнению со звуками, непосредственно примыкающими к нему. Этот звук называют слоговым или слогообразующим, другие же звуки — неслоговыми или неслогообразующими.

На слух цепь слогов воспринимается как чередование объединений более слабых с более сильными, громкими звуками как ряд последовательных нарастаний и спадов громкости. Слоговые звуки образуют вершины громкости, а неслоговые — с максимальным спадом громкости перед следующим нарастанием — дают слоговую границу. В артикуляторном же отношении слог является, по определению Л.В.Щербы, дугой напряжения.

Сложность проблемы слога и слогостроения привела к возникновению нескольких теорий, объясняющих механизм слогообразования.  До определенного времени господствующими были экспираторная и сонорная теории. Экспираторная теория трактует слог как такое сочетание, которое произносится одним выдыхательным толчком. Сонорная основывается на акустическом критерии. Согласно этой теории, слог представляет собой сочетание более звучного (сонорного) звука с менее звучным; гласный не является обязательным компонентом слога, для сочетания звуков в один слог достаточно, чтобы они различались по степени звучности. Эта теория получила большое распространение. Но как сонорная, так и экспираторная теории не могут объяснить многих вопросов слогостроения и слогоделения. 

Новейшей и общепринятой теорией слога, свободной от недостатков предшествовавших и объясняющей особенности слога и слогоделения, является теория слога, развитая академиком Л.В.Щербой [41, стр. 79-83] и получившая дальнейшую разработку в трудах его учеников. В этой теории находит разрешение и вопрос о слогоразделе. Согласно этой теории, неделимость слога, с произносительной точки зрения, объясняется тем, что он произносится одним импульсом мускульного напряжения произносительного аппарата. Речь представляет собой ряд таких импульсов, следующих непрерывно один за другим или прерываемых паузами. Поэтому эта теория, объясняющая слог в артикуляторном отношении как дугу напряжения, получила название «теории мускульного напряжения».

Каждый такой импульс напряжения произносительного аппарата может быть разложен на три фазы:  усиление напряжения, вершина напряжения, ослабление напряжения. Параллельно с этим идет усиление и ослабление звучности, т.е. усиление напряжения в артикуляторном отношении акустически воспринимается как усиление силы звука, громкости;  вершина напряжения — как вершина громкости, спад напряжения — как ослабление громкости, силы звука: 
бд  «утка»     

Графически цепь слогов может быть изображена в виде волнистой линии, вершины которой будут соответствовать второй фазе (вершине напряжения), а впадина — минимуму мускульного напряжения и минимуму звучности;  первые составляют вершину слога, вторые — границы между ними: 
кIомср  «клык»     

В словах, состоящих из нескольких звуков, вершину занимает слоговой (слогообразующий) звук, неслогообразующие располагаются по склонам. В слогах, состоящих из двух звуков, например, 
д  «отец»   
слогообразующий проходит две фазы:  II — вершина напряжения (звучности), III — ослабление напряжения (звучности):
исхр  «сукно»     
Слогообразующий гласный первого слога проходит также две фазы, но уже I — усиление напряжения (звучности), II — вершина напряжения (звучности).

Слог может состоять и из одного звука, в этом случае он проходит все три фазы:
ит  «утюг»    

Граница между слогами есть граница между двумя импульсами мускульного напряжения. Эта граница может проходить и после слогообразующего звука, как в открытых слогах:
кэтр   «шуба, тулуп»    
и между неслогообразующими:  
коIхцл   «колючка»   

Таким образом, звуковая речь распадается на отдельные отрезки, наименьшим из которых в артикуляторном отношении является слог. Вершину или центр слога составляет слогообразующий звук, до и после которого могут следовать неслогообразующие звуки.

Слогообразующими, или слоговыми, в чеченском могут быть только гласные, согласные слоги не образуют. Но несмотря на это, к чеченскому языку не применим основной принцип русского языка: сколько гласных столько и слогов. 

Важным для чеченского языка является вопрос о слогоделении. Место, где проходит граница слога, определяется характером согласного, который может иметь три формы: сильноначальную, когда конец согласного слабее его начала; сильноконечную, когда начало слабее его конца; и двухвершинную, когда начало и конец согласного одинаково сильные, а середина значительно ослаблена [41, стр. 80].

Если согласный слабоначальный и сильноконечный, то он находится в начале импульса мускульного напряжения и относится к следующему слогу:
лжг  (л-жг)  «бурдюк»   

лч  (л-ч)  «сокол»        
мажр  (маж-р  )  «кремневое ружье»             

Если же согласный сильноначальный и слабоконечный, он относится к предшествующему слогу, так как его начало находится у вершины слога:
мэскт  (мэс-кт)  «подрезка»    

миэрз  (миэ-рз)  «струна»        

нзбр  (нз-бр)  «пуховая подушка»                       

В приведенных примерах — мэскт, миэрзнзбр — первые слоги заканчиваются на слабоконечные согласные (это так называемые закрытые слоги), а вторые начинаются со слабоначального, и слогораздел проходит между этими двумя согласными.

Такое же положение мы имеем и в том случае, когда в середине слова встречается сочетание двух одинаковых согласных, как то: формы прошедшего совершенного времени глагола [ьлла  «сказал» (< ьлна < лина)], формы множественного числа некоторых имен [варрш «ослы» (< варнаш),  таррш «сабли» (< тарнаш)]30, где в сочетании первый согласный слабоконечный, а второй слабоначальный.

В отличие от других согласных, которые могут быть либо сильноначальными, либо сильноконечными, геминированные (усиленные) согласные являются двухвершинными, они имеют как сильное начало, так и сильный конец со значительным ослаблением в середине. Слоговая граница в этом случае проходит в середине согласного, т.е. геминированные согласные располагаются на спаде первого слога и начале (подъеме) второго:
диттш  «деревья»       
исссм  «девьятеро»       

Это, разумеется, в том случае, когда геминированный согласный находится в середине слова. Если же он расположен в абсолютном исходе, он относится к предшествующему слогу.

Тот факт, что граница слогораздела проходит по середине геминированного согласного, не значит, что слоговая граница делит согласный на две самостоятельные единицы. Здесь необходимо учитывать то обстоятельство, что слог является в произносительном отношении наименьшей единицей языка, причем единицей фонетической, которая искусственно разлагается на составляющие его звуки. При рассмотрении слогов как ряда последовательных усилений и ослаблений напряженности (а геминированный согласный является сильноначальным и одновременно сильноконечным, но со значительным ослаблением напряженности в середине) наибольшее ослабление напряженности приходится на середину геминированного согласного, с которого начинается усиление напряженности следующего слога.

Тот или иной характер согласного не является величиной постоянной. Сильноконечный или сильноначальный характер согласного зависит от его фонетического положения31, в зависимости от которого один и тот же согласный может быть либо сильноначальным, либо сильноконечным:  бд  «утка»,  род.п.  бдн. Слово  бд  состоит из одного слога, согласный  д  находится в абсолютном исходе и является сильноначальным и слабоконечным (так как его начало находится у вершины слога) и относится к предшествующему слогу, но в форме родительного падежа от этого же слова — б-дн — он является уже слабоначальным и сильноконечным (так как конец его находится у вершины слога) и относится, следовательно, к последующему слогу.

Выше мы уже отмечали, что слогообразующими в чеченском языке могут быть только гласные, согласные слога не образуют.  Но не все гласные в чеченском языке являются слогообразующими [Ср. 11, стр. 94]. В чеченском языке обычные гласные в определенной фонетической позиции редуцируются, но степень редукции у них может быть различной: от незначительного ослабления до полной утраты. Сильно редуцированные гласные, находясь в середине слова, если следующий за ними согласный относится к последующему слогу, т.е. является слабоначальным, слога не образуют, а вместе с предшествующим согласным относятся к предшествующему слогу. Согласный, предшествующий этому гласному, является в этом случае слабоконечным:
    кирткаш  (кирт-каш)32  «зарубки, обломки» 
    коржмаш  (корж-маш)   «ломти или куски чего-либо»
    коскзаш  (коск-заш)   «ходули»
    куортл  (куорт)  «головной поток, шаль» 
    куортлиэш  (куорт-лиэш)  «головные платки, шали» 

Но в абсолютном исходе слова, а также если следующий за ними согласный является сильноначальным, указанные гласные выступают как слогообразующие:
    куотм  (куо-тм)  «курица»
    маьIг  (маь-Iг)  «угол»

Ср. с ними куотмаш  (куот-маш)  «куры»,  маьIгаш  (маьI-гаш)  «углы».

В чеченском представлены следующие типы слогов:  Г, ГС, ГСС, СГ, ССГ, СГС, СГСС, СГСС(), ССГС().

Гласные в составе слога могут быть:  обычные, долгие, как в открытых, так и в закрытых слогах), палатализованные, дифтонги, назализованные (в конечных слогах). Все перечисленные гласные чеченского языка могут выступать в составе слова во всех фонетических позициях. Исключение составляют только назализованные гласные, встречающиеся всегда только в абсолютном исходе.



    1 О языковой общности чеченцев и ингушей см. [18, 26, 27, 28, 37].
    2 В научный обиход введен термин «кистинский диалект». Кистами (или кистинами) грузины именуют представителей вайнахских диалектов (главным образом хилдихаройского и майстинского), проживающих на территории Грузинской ССР. Эти диалекты представлены и на территории ЧИАССР. Следовательно, выделение «кистинского» как самостоятельного диалекта не может считаться научно обоснованным.
    3 Случаи выпадения гласных в чеченском в формах родительного падежа и множественного числа имен существительных, а также прошедшего совершенного времени глагола описаны А.Шифнером [32, §§14, 17].
    4 Эту же неточность в передаче слов, в составе которых представлен ларингальный смычный согласный   , мы находим и у Ю.Д.Дешериева, который также считает, что в чеченском возможны сочетания гласных, причем те же, что выделены А.Шифнером, хотя он и признает самостоятельной согласной фонемой.
    «Чеченский букварь», составленный Кеди Досовым (о чем свидетельствует П.К.Услар — «О распространении грамотности между горцами». — ССКГ, вып. III, стр. 1-30) в 1862 году, был издан в Тифлисе в 1863 году и тогда же стал библиографической редкостью. До нас дошло только название букваря, приведенное А.Шифнером в примечании на стр. IV своей работы  «Tchetchenzishe Studien», — «Нахчуi  уж ду hара.  Ш  дуiiр дiна ваj  трii  1279 шара, гуiрiенi 
алхарачу батта.  Nара дiнарiг  ву  Дуосiе Qдi  Алата  гру  волу  таjпанi  Дiшнiе.  Зорбу  туехна Тiплiзiе 1962».
М.Завадский в примечании к работе П.К.Услара «Чеченский язык» [35, стр. 19] пишет: «Мы обратились ко многим лицам, но нигде отыскать этого букваря не могли, даже в Императорской публичной библиотеке».
Все сведения об этом букваре, которые удалось найти в письмах П.К.Услара к А.Берже и А.Шифнеру, относятся в основном к процессу его издания.
    6 См. также [24].
    7 Переселение чеченцев на плоскость происходило постепенно. Переселялись небольшими группами или отдельными семьями, что явилось результатом поселения в селах плоскостной Чечни представителей разных диалектов, выходцев из разных мест нагорья [27, стр. 11]. Совместное проживание на протяжении длительного времени способствовало выработке у представителей различных чеченских диалектов общих языковых особенностей и формированию нового диалекта, именуемого плоскостным чеченским. Следовательно, плоскостной чеченский диалект, легший в основу чеченского литературного языка, является результатом нивелировки диалектных различий речи представителей различных горных диалектов и говоров чеченского языка, из чего следует, что не все факты плоскостного чеченского чеченского диалекта могут рассматриваться в одной плоскости с фактами других чеченских диалектов.
    8 Мы сознательно не принимаем во внимание особенности чеченского письменного языка, обусловленные нормами чеченской орфографии, по той причине, что: во-первых, чеченская орфография страдает несовершенством и в отдельных случаях строится не по строгому научному принципу: во-вторых, некоторые ее нормы надуманные. Все это может ввести в заблуждение при работе с письменными источниками, если не учитывать орфоэпические нормы языка.
    9 До 1938 года назализованные гласные передавались на письме сочетанием соответствующего гласного с графикой   .
    10 Случаи утраты согласного  н  в конечной позиции в бацбийском языке описаны А.Шифнером [31, §59]. 
    11 До 1938 года назальный характер гласных на письме передавался через   , с 1938 года — посредством  н,  следующим за гласным. В 1933 году терминологическая комиссия вынесла решение о необходимости обозначения назализованного характера гласного в форме родительного падежа и в ингушском. Д.Д.Мальсагов пишет, что факт необозначения назального характера гласного в ингушском  «является одним из существенных расхождений в письме, не вызванных особенностями живой разговорной речи» [27, стр. 38].
    12 По Ю.Д.Дешериеву, вторичная сопроводительная причастно-деепричастная форма. 
    13 Здесь дифтонг оа  в соседстве в соседстве с лабильным согласным  б.
    14 О редукции гласных в бацбийском языке см. [6].
    15 А.Шифнер считал, что перестановка гласного  и  конечного слога имеет место только пригласном основы  у [у ... и  уи]. При других же гласных основы имеет место ассимиляция гласного основы под влиянием гласного конечного слога.
Н.Ф.Яковлев же все изменения гласных начального слога основы считает результатом перстановки внутрь корня палатального или лабиального гласного конечного слога. Это положение Яковлева получает дальнейшее развитие в работах Ю.Д.Дешериева.
    16 Представленные в чеченском языке случаи зависимости изменения гласных  а,     от их количественной характеристики, а не характера слога, в состав которого они входят, надо полагать, относятся к тому периоду, когда и в чеченском действовала закономерность, прослеживающаяся в ингушском. Зависимость их изменения от характера слога, в состав которого они входят, — явление более позднее. 
    17 Это то же, что и первый тип первичного чередования гласных. 
    18 Подробно см. [22], [29].
    19 Прогрессивная ассимиляция гласных имеет место в хилдихаройском и майстинском диалектах в форме косвенного вопроса. Чеченскому плоскостному и ингушскому она не характерна [21, 29].
    20 Ср. с «губной обратной гармонией гласных».
    21 Ср. с «небной обратной гармонией гласных».
    22 Ср. с «губной обратной гармонией гласных».
    23 Ср. с «небной гармонией гласных».
    24 Ср. «губная гармония гласных», «первичное чередование гласных (нахский аблаут)». 
    25 Ср. 
«небная гармония гласных», «первичное чередование гласных».
    26 Ср. «губная гармония гласных» и «первичное чередование гласных».
    27 Ср. «небная гармония гласных» и «первичное чередование гласных».
    28 Сравните: «небная гармония гласных», «первичное чередование гласных». 
    29 В данной работе мы не ставим задачи подробного и всестороннего освещения вопроса о слоге и слогоразделе в чеченском языке. В связи с закономерностями изменения гласных нас интересует только вопрос о типах слогов и границах слогораздела.
    Вопрос о слогее и слогоразделе в чеченском языке может явиться предметом самостоятельного исследования, в котором   следует ответить на следующие вопросы: 1) минимальное и максимальное количество фонем в звуковой структуре слога,
2) возможные последовательности расположения фонем, 3) минимальное и максимальное количество слогов, допускаемое звуковой структурой слова, 4) типы слогов, 5) возможная последовательность слогов разного типа и др.  
    30 Такие согласные мы называем удвоенными (или сочетаниями одинаковых согласных) в противоположность усиленным (или геминированным), которые на письме передаются также сочетанием согласных (тт, сс и др.).
    31 Исключение составляют в чеченском геминированные согласные.
 
    32 Здесь необходимо учесть, что граница слогораздела может быть иной при замедленном и членораздельном произношении, когда для обеспечения более четкого восприятия звукового состава слова заведомо пренебрегают произносительными нормами языка, напр. кирткаш «зарубки, обломки» [кир-ти-гаш],  коржмаш  «ломти, куски чего-либо» [кор-жу-маш],  коскзаш  «ходули»  [кос-ку-заш],  дэчкн  «деревянный»  [дэ-чи-ган],  ьчк // ьшкн  «железный»  [-чи-ган]  и др.