Часть 3. Генезис систем именных классов восточнокавказских языков

Из содержания предыдущих разделов можно сделать следующие выводы.

Семасиологическое разделение на [кто?] и [что?] восточнокавказских языков отражено на морфологическом уровне в виде категории, известной под названием грамматических или именных классов.

Морфологический инвентарь этой категории — специальные классификаторы в соотнесенных в синтаксической конструкции с именем словах, способных эти классификаторы представлять.

Под [кто?] носители восточнокавказских (resp. иберийско-кавказских) языков понимают человека (как социальное живое существо).

Отнесены к [кто?] и отдельные мифологические персонажи. Персонажи эти носителям восточнокавказских языков представляются в облике мужчины.

Морфологическое разделение имен на «классы» представлено большим разнообразием организаций «с классом v» и «без класса v», сосуществующих в системах морфологического разделения имен на «классы» этих языков. Организации в единственном и множественном числе во всех (за исключением андийского) восточнокавказских языках отличаются друг от друга структурой, содержанием и происхождением: в единственном (а в андийском и во множественном) числе — организации «с классом v»; во множественном числе (за исключением андийского) — организации «без класса v».

Организации «с классом v» аваро-андо-цезских и нахских языков четырехклассные и трехклассные. «Классы» имен [кто?]  в них:
    «класс v»  —  названия [мужчины], названия отдельных мифологических персонажей;
    «класс j»  —   названия [женщины].

«Класс v» и «класс j» в организациях «с классом v» носителями аваро-андо-цезских и нахских языков воспринимаются «мужским классом» и «женским классом». Разделение названий  [кто?] на названия «класса v» («мужского класса») и названия «класса  j» («женского класса») соответствует разделению человека на относящихся к мужскому и женскому полу.

В организациях «с классом  v» названия [женщины] [кто?] не во всех языках дифференцированы по классификатору от названий [что?].

Названия отнесенных к [кто?] мифологических персонажей – в «классе v» («мужском классе»), т. к. носителям восточнокавказских языков персонажи эти представляются в облике мужчины.

В отношении разделения на «классы» имен [кто?] в организациях «с классом v» пережиточно сохраняется состояние периода, предшествовавшего пониманию под [кто?] человека (как социального живого существа).

Организации «с классом v» в своем большинстве представляют собой застывшие структуры, в которых классификаторы при именах определены выработанной языковой нормой. Этому не противоречит факт существования в них новаций. Последние представляют собой, по всей видимости, тенденцию системы «без класса v» множественного числа к распространению и на разделение на «классы» имен в единственном числе.

Представленные в аваро-андо-цезских и нахских языках организации «с классом v» восходят к четырехклассной «класс v» — «класс j»  «класс b» — «класс r/d» организации с двумя, надо полагать, «классами» имен [кто?] и двумя «классами» имен [что?].

Организации «с классом v» в даргинском, лакском, языках лезгинской группы (за исключением табасаранского) — трехклассные. В них исторически отсутствует «класс j»; «класс v», как и в организациях аваро-андо-цезских и нахских языков, — «мужской класс»: названия [мужчины] и названия отдельных мифологических персонажей. Восходят они к трехклассной  «класс v» — «класс b» — «класс r/d» организации, к которой  восходит и исходная для организаций «с классом v» аваро-андо-цезских и нахских языков четырехклассная  «класс v» — «класс j»  «класс b» — «класс r/d» организация.

Общая последовательность становления организаций именных классов восточнокавказских языков «с классом v» могла иметь следующий вид:

    Изначальная двухклассная организация: 
    «класс v» — «класс r/d»
           
    Первичная двухклассная организация:
    «класс v» — «класс r/d» 
         
    Изначальная трехклассная организация:
    «класс v»  «класс b» — «класс r/d»
         
    Первичная трехклассная организация:
    «класс v»  «класс b»  «класс r/d»  
                
Изначальная четырехклассная
организация: «класс v» — «класс j» — «класс b» — «класс r/d», к которой
восходят организации «с классом v» аваро-андо-цезских и нахских языков
         
Первичная четырехклассная
организация:
«класс v» — «класс j» — «класс b» — 
«класс r/d» аваро-андо-цезских
и нахских языков
 Трехклассные организации:
«класс v()» — «класс b»— «класс r/d» даргинского, лакского, языков лезгинской группы
         
Четырехклассные организации:
«класс v()» — «класс j» — «класс b» — «класс r/d» аваро-андо-цезских  
и нахских языков
Трехклассные организации:
«класс v()» — «класс j» —
«класс b» аваро-андо-цезских и нахских языков

Организации «без класса v» аваро-андо-цезских и нахских (resp. восточнокавказских) языков двухклассные и трехклассные, одноклассные.

Изначальное и генеральное для организаций «без класса v»  понимание под [кто?]  человек (как социальное живое существо). «Класс b» в них  изначально «класс» названий [кто?]  названий человека (как социального живого существа). Имена [кто?] в «классе r/d»  явление вторичное и относительно новое.

Исходными для организаций «без класса v» в восточнокавказских языках надо полагать однотипные бинарные: «класс b»  «класс r/d»  организации. Видимость их генетической общности на междугрупповом уровне и общности с организациями «с классом v» создается общностью а) их морфологического инвентаря с инвентарем организаций «с классом v» и б) принципа разделения имен: [кто?]  человек (как социальное живое существо), [что?]  все остальное, который, при сопоставлении систем «с классом v» и «без класса v», представляется отражением общности культурной у носителей восточнокавказских языков, а не этнокультурной.

Организации «без класса v» представляются «живыми» системами. Изменения в них обусловлены взаимодействием на внутриязыковом уровне с организациями единственного числа, отражающим тенденцию морфологического разделения имен на «классы» к созданию морфологического разделения единого для обоих чисел.

 Развитие мышления и языка находятся в прямой зависимости от объективной действительности экономического, культурного и социального развития их носителей. Процесс заключается не в фотографическом ее отображении, а в формировании через ее восприятие и осмысление образов, понятий, мыслительных категорий и создании через них представлений об окружающем мире.

Первобытная община существует охотой и собирательством. Чис-ленность ее зависит от количества пищи. Объединяет она людей по родоплеменному критерию. Функциональные возможности языка ограничены запросами общины. Мировоззренческие представления первобытной общины – предрелигия: человек одухотворяет силы природы, живые и неживые ее объекты, от которых зависит его существование, и заселяет окружающий себя мир демонами и духами. К добрым из них он относится с почтением, приносит им жертву (соучастие в трапезе). Со злыми ведет постоянную непримиримую борьбу.

Условия существования постепенно приводят первобытную общину к необходимости производства продуктов питания. С переходом к земледелию и скотоводству человек получает возможность создавать запасы продовольствия и освобождается от прямой зависимости от внешних условий. Существование и благополучие человека зависят в немалой мере от его деятельности. Все это отражается в экономическом, культурном и социальном развитии общины. С освоением металла  стимулятора коренных изменений в технике, технологии, экономике и, в конечном итоге, социальных отношений древности, ускоряются темпы развития мышления и языка. Развитие экономики, культуры, социальных отношений стимулирует демографические процессы. Возможность создания запасов продовольствия ведет к имущественному расслоению общины. На первое место в управлении общиной выходят экономические отношения. Первые в этом ряду храмы божеств. Ускоряются процессы социальной дифференциации общины. Мировоззренческие представления о демонах и духах предрелигии постепенно сменяются представлениями о божествах  сверхъестественных образах, наделенных широтой и всеобщностью функций управления, объединяющих людей по территориальному признаку  владению божества. Божества имеют собственное имя, свои культы, служителей. Они неприкосновенны. Неприкосновенность обес-печивается страхом неотвратимости кары божества. Все сущее представляется находящимся во власти божеств и безропотно преклоняются перед их волей. Их просят о помиловании, покровительстве, защите, благополучии, исполнении желаний. Их почитают независимо от их действий и отношения к просьбам. Просьбы сопровождаются дарами и приношениями в их храмы. Верховный служитель культа божества  представляет божество на земле. Страх человека перед божеством  страх перед потусторонним, перед неведомой реальностью, сопутствующей ему на протяжении тысячелетий.

Мировоззренческие представления, формирующиеся в процессе становления и развития общности людей, обладают в сознании человека особой устойчивостью и их элементы (реликты) могут сохраняться бесконечно долго, даже утратив какую бы то ни было связь с действительностью и даже смысл, т. к. обусловлены развитием мышления, отражавшем восприятие и осмысление действительности су-ществования его носителей.

С переходом к производящему укладу возрастает роль женщины в хозяйственной деятельности, но общественный ее статус остается низким в связи с тем, что деятельность ее ограничена рамками семьи и домашнего хозяйства. За счет снижения роли женщины в общественной жизни возрастает в ней роль мужчины.

Вопросы становления и развития мировоззренческих представлений народов Северо-Восточного Кавказа изучены слабо. Слабо исследована и богатейшая мифология этих народов. Но и то, что известно, дает основание полагать, что в мировоззренческих представлениях восточнокавказских народов причудливым образом переплелись элементы предрелигии и религии. Сложившиеся у них некогда представления предрелигии переросли в представления политеистской религии, выделилось верховное божество. Например, в нахских языках есть слова, производные от имени древнего божества стиэла, подобного Зевсу греческой мифологии: стигал «небо» (видоизмененная форма направительного падежа от стиэла), стиэлахьштк «молния» (досл. «головешка Стиэлы»), стиэлIд «радуга» (досл. «лук (оружие) Стиэлы»). Этнические божества, такие как дла (дьла) у вайнахов, зал у лакцев, бечед у аварцев и т. д., позднего происхождения. Квалификация их языческими богами неубедительна по той причине, что мировоззренческие представления у язычников  предрелигия, а божества  это мировоззренческие представления в форме религии.                                       

Собственные мировоззренческие представления общности людей, являющиеся продуктом развития мышления и языка,  результат ее культурного и социального развития. Мировоззренческие представления в форме религии соответствуют социально дифференцированному (классовому) обществу. Отраженная в его мировоззренческих представлениях социальная дифференцированность находит свое выражение в языке. Естественно полагать, что семасиологическое, а тем более морфологическое разделение в языке имен на «классы» соответствует отраженной в мышлении действительности социальной классовой структуры общности.

Такое предположение, а оно находит свое подтверждение в данных археологического исследования древней истории Северо-Восточного Кавказа (об этом в отдельном разделе настоящей работы), объясняет однотипность в восточнокавказских языках содержания «класса v» и существующий в этих языках строгий регламент на использование классификатора v-: названия [мужчины] и названия отдельных мифологических персонажей независимо ни от структуры организации, ни от разделения имен между остальными «классами». Признание в основе природы разделения имен на «классы» мировоззренческих представлений, сформировавшихся в ходе становления восточнокавказской общности, достигшей в своем социальном развитии уровня отношений классового общества, позволяет предложить модель истории становления систем разделения имен на «классы» в восточнокавказских языках с зарождения и до современного их состояния. Отличительная особенность предлагаемой модели  представляемая ею возможность объяснить не только природу особенностей функционирующих систем разделения имен на «классы» в любом из восточнокавказских языков, но и прогнозировать возможные в них изменения на любом этапе их развития.

В сознании общности с производящим укладом хозяйствования формируется, как отражение экономического, культурного и социального его развития, представление о божествах как носителях верховных и всеобщих функций управления, волей которых предопределено все происходящее в окружающей действительности, в которой существует общность. Представляются божества в облике мужчины.* Признание их верховенства и действенности во времени и пространстве первоначально выражается, надо полагать, определительными словами при их названиях. Формируется система семасиологического разделения на [кто?], подразумевающего божества, как носителей верховных функций управления, и [что?]  все остальное. Определительные слова сращиваются либо с именем, либо с соотнесенными с именем словами, и превращаясь в морфемы, формируют систему морфологического выражения разделения на [кто?] и [что?].

Из всего сказанного следует:

 Именные классы восточнокавказских языков  грамматическая категория имени существительного, сформировавшаяся в восточнокавказской общности.

 В период зарождения и становления грамматической категории именных классов восточнокавказская общность представляла дифференцированное в социальном отношении общество с устоявшимися отношениями господства — подчинения, определившимися функциями управления, выделившимися их носителями и сформировавшимися на их основе мировоззренческими представлениями в форме религии.


Даже если в пантеоне были божества в облике женщины, они выступали в подчиненной роли по отношению к божествам в облике мужчины.