2.2. (Глава 2, 2-я часть)

2.2.1. Исходной предполагается первичная двухклассная система организации имени, при которой по формальному показателю в составе классных слов названия мужчины противопоставлялись всем остальным названиям. Формальными показателями предполагаются: при названиях мужчины  v  и в нахских и в аваро-андо-цезских языках;  при всех остальных названиях в нахских языках и в чамалинском  d,  в аваро-андо-цезских языках (кроме чамалинского)  r. Теоретически не исключается, что  d  и  r  могли быть фонетическими вариантами одного общего в этих языках показателя второго грамматического класса. Можно предположить, что функционирование первичной двухклассной системы относится к периоду, когда нахские и аваро-андо-цезские языки представляли собой подгруппу близкородственных языков (или даже диалектов), дальнейшая дифференциация которых привела к образованию языков, объединяемых в нахскую, аваро-андийскую и дидойскую (цезскую) подгруппы родственных языков. Такое предположение не лишено оснований, тем более, что родство языков внутри этих подгрупп признается самоочевидным, кроме того, статус самостоятельного языка для большинства членов подгрупп является не бесспорным. В специальной литературе они квалифицированы и как диалекты и как языки.

Классные экспоненты  v  и  d  (в аваро-андо-цезских языках  r)  предполагаются древними [153, с.28] показателями имени, использованными в полагаемой исходной двухклассной системе организации имени названия мужчины — все остальные названия. Основанием служит тот факт, что во всех нахских и аваро-андо-цезских языках названия мужчины оформлены в грамматическом классе  v  (класс названий мужчины), что же касается показателей  d  и  r, то во всех этих языках это показатели класса «вещей» и при этом отчетливо прослеживается тенденция к их использованию как наиболее общих показателей названий «вещи».

Первичная двухклассная система (А), предполагаемая исходной в нахских языках:
     I. Названия мужчины  /ед. ч.  v,  мн. ч.  v/.
    II. Все остальные названия (названия женщины, названия неразумных живых существ, названия неодушевленных
        предметов, отвлеченных понятий)  /
ед. ч.  d,  мн. ч.  d/.

Организация имени по грамматическим классам в период функционирования первичных систем в единственном и множественном числах была однотипной — имя во множественном числе относилось к тому же грамматическому классу, что и в единственном числе. Один и тот же грамматический класс в единственном и множественном числе был одинакового содержания.  Пережиточно черты этого состояния сохранены во многих языках с четырехклассными системами, но наиболее рельефно они представлены в андийском:

  в верхнеандийских говорах —
  I v, v    — названия мужчины,
 II j,   — названия женщины,
III b, j    — названия неразумных живых существ,
IV b, b     — названия неодушевленных предметов
 V r, r
  в нижнеандийских говорах —
  I v, v    — названия мужчины,
 II j, j    — названия женщины,
III b, b    — все остальные названия;

а в других языках в тех случаях, когда при названиях «вещи» в единственном и множественном числах употребляется один и тот же классный экспонент. (Естественно, что здесь не имеются в виду названия «вещи»; заимствованные из восточных языков и русского, оформление которых в одном и том же грамматическом классе в единственном и множественном числах обусловлено унификацией их классного показателя). Хорошо сохранено это состояние в нахских языках, особенно в плоскостном диалекте чеченского языка, и в ингушском, в которых названия «вещи» грамматических классов  j  и  d   в единственном числе отнесены соответственно к  j  и  d  во множественном числе. Из названий «вещи» к грамматическому классу  j  в обоих числах отнесены в чеченском  40,7%, в бацбийском 30,5%;  к грамматическому классу   — в чеченском  30,5%, в бацбийском 35%. Отнесенность существительных к разным грамматическим классам в единственном и множественном числах — явление позднее, возникшее в результате перераспределения имен по грамматическим классам в процессе реализации различных принципов его организации и унификации классного показателя имени в период формирования четырехклассной системы и последующего ее упрощения.

В нахских языках названия «вещи» грамматического класса  b  в единственном числе также относились к классу   и во множественном числе. В современном чеченском и ингушском языках более 2/3 названий «вещи» грамматического класса b  отнесены  во множественном числе к классу  d,  а в бацбийском языке можно считать практически все (из названий грамматического класса   в единственном числе отнесены к грамматическому же классу   во множественном числе в бацбийском только 6 названий  «вещи»). Грамматический класс во множественном числе убывает. Существительные грамматического класса  b  во множественном числе постепенно оформляются в грамматическом классе   (группа  b bd ). Обусловлено это тем, что во множественном числе в нахских языках  b и  d  выделялись как унифицированные показатели: первый — названий человека, второй — названий «вещи».

Следы первичной двухклассной организации имени сохранены практически всеми языками с функционирующими грамматическими классами: названия мужчины выделены в самостоятельный грамматический класс практически во всех нахских и аваро-андо-цезских языках;  в языках с четырехклассными системами (за исключением дидойского языка и верхнеандийских говоров) в единственном числе названия женщины не дифференцированы по формальному показателю грамматического класса от названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов:

чеченский
ингушский
бацбийский 
    v     Названия
мужчины
   j      Названия женщины,
неразумных живых существ,
неодушевленных предметов
аварский
андийский
ботлихский
годоберинский
каратинский
ахвахский
багвалинский
тиндинский 
    Названия женщины
дидойский       
хваршинский
гинухский
гунзибский
бежитинский 
    Названия женщины,
неодушевленных предметов,
/неразумных живых существ/

Надо полагать, что грамматический класс названий мужчины (v) сохраняет свою самостоятельность в единственном числе на протяжении всей истории становления современных систем грамматических классов вплоть до трехклассной системы включительно, в то время как ни один из рассматриваемых языков не представляет данных, которые прямо или косвенно свидетельствовали бы о том, что в первичных системах грамматических классов названия женщины и названия мужчины включались когда-либо в один грамматический класс, не говоря уже о том, что названия женщины могли оформляться в грамматическом классе  v.

Двухклассные системы грамматических классов во множественном числе в дидойском и гинухском, в которых названия мужчины отнесены к одному классу, все же остальные — ко второму классу, являются вторичными — результат упрощения четырехклассной системы. Четырехклассная система  трехклассная система  двухклассная система (названия человека — названия «вещи»). Унификация показателя грамматического класса имени не завершается двухклассной системой — один показатель для названий человека, другой для названий «вещи». Отчетливо проявляется тенденция к унификации во множественном числе показателя класса названий «вещи» для всех имен. В аварском этот процесс завершен — в классных словах при всех именах во множественном числе классный экспонент  r. В дидойском и гинухском эта тенденция выражается в том, что двухклассная система во множественном числе названия человека — названия «вещи» трансформировала в двухклассную же систему названия мужчины — все остальные названия, за счет оформления названий женщины из состава класса человека в класс названий «вещи». Названия женщины вновь оказываются во вторичной двухклассной системе не дифференцированными по формальному показателю грамматического класса от названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов:

 I хваршинский
бежитинский
гунзибский
годоберинский
каратинский
ахвахский
багвалинский
тиндинский 
   b         названия человека
дидойский
гинухский
     названия мужчины
II  хваршинский     l      названия «вещи»
бежитинский   j
гунзибский
годоберинский
каратинский
ахвахский
багвалинский
тиндинский 
   r 
дидойский
гинухский
     названия женщины,
названия «вещи»
аварский      все названия (и названия человека
и названия «вещи»)

Вторичная двухклассная система организации имени по грамматическим классам в дидойском и гинухском повторяет принцип именной организации в первичной двухклассной системе, но уже на новом уровне. В остальных языках с двухклассными системами во множественном числе 1 грамматический класс — названия человека, 2 грамматический класс — названия «вещи».

Состояние близкое к дидойскому и гинухскому в распределении существительных по грамматическим классам во множественном числе мы имеем и в бацбийском, где грамматические классы во множественном числе образуют трехклассную систему. Практически в бацбийском во множественном числе 1 класс (b) — названия мужчины, 2 (d) и 3 (j) — названия  «вещи». Названия женщины включены в грамматический класс  d.  Два класса названий «вещи» (d и j) во множественном числе в бацбийском образовались потому, что в нахских языках в качестве показателя названий «вещи» унифицировался (приблизительно до 19 столетия)  d  — исконный показатель названий «вещи» в этих языках.
В последующем эта функция была возложена  на  j, который в современных нахских языках является наиболее общим показателем названий «вещи» как в единственном, так и во можественном числах.

Надо полагать, что принцип организации имени  «названия мужчины — все остальные названия» отражает и своеобразие в использовании личного местоимения первого лица в речи женщин в говорах аварского языка. В конструкции с переходным глаголом личное местоимение 1 лица (субъекта) в речи женщин в келебском и кахибском говорах, кегерском говоре андалальского диалекта и гидском диалекте аварского языка выступает в форме именительного падежа, а не эргативного, как следовало ожидать, и имеет место в речи мужчин [143, с.50; 106, с.150].

Использование в речи женщин в указанных говорах личного местоимения 1 лица в конструкции с переходным глаголом в форме именительного падежа пережиточно отражает состояние периода, когда употребление имени в форме эргативного падежа обуславливалось организацией существительных. Первоначально в эргативном падеже могли выступать только названия мужчины. Использование в эргативном падеже в конструкции с переходным глаголом названий женщины, а затем и названий неразумных живых существ, ... явление более позднее, что подтверждается и историей оббразования эргатива в нахских и дагестанских языках.

Грамматический класс названий мужчины (v) первичной двухклассной системы организации имени оставался в единственном числе, по всей видимости, самостоятельным классом на всем протяжении становления функционирующих систем грамматических классов в нахских и аваро-андо-цезских языках вплоть до вторичных трехклассных систем включительно. В грамматическом классе  v  могли оформляться исключительно названия мужчины и высших мифических существ, приравненных к ним. Оформление в грамматическом классе  v  названий высших мифических существ не нарушало принцип организации имени в первичной двухклассной системе названия мужчины — все остальные названия, т.к. высшие мифические существа, надо полагать, изначально были приравнены к мужчине.

Употребление показателя грамматического класса названий мужчины при названиях женщины, неразумных живых существ и неодушевленных предметов стало возможным в условиях активизации процессов убывания грамматических классов, расшатавших систему организации имени по грамматическим классам. Так, например, в чеченском языке слова  muoa  
1) «мулла», 2) «центральная бусина в четках»;  mutalam  1) «муталим, ученик духовной школы», 2) «каждая 31-я бусина в четках»;  la  1) «князь», 2) «матка (у насекомых)» оформлены в грамматическом классе  v  независимо от их семантики. В первом значении («мулла», муталим, «князь») эти имена отнесены к грамматическому классу  v  как названия мужчины, но и во втором значении («центральная бусина в четках»,  «каждая 31-я бусина в четках», «матка 

(у насекомых)») в классных словах при них классный экспонент  v.  И как названия мужчины, и как названия «вещи» они оформляются в грамматическом классе  v  в силу выработанной уже языковой нормы оформления их в классе   в их основном значении (названия мужчины).

По этой же причине оформляются в грамматическом классе    многочисленные названия человека, обозначаемые которыми реалии исторически мог представлять только мужчина, а в настоящее время это может быть как мужчина, так и женщина. И только при необходимости конкретизировать о мужчине или женщине идет речь в классных словах при них употребляют соответственно показатели v  или  j :
luor v-lna «врача пригласили» (врача вообще),  luor v-ieana «врач (мужчина) пришел»,  luor j-ieana «врач (женщина) пришла»;  inener v-atina «инженера прислали» (инженера вообще),  inener v-atina «инженера (мужчину) прислали»,   inener j-atina «инженера (женщину) прислали». Употребление при этих словах классного экспонента  j  явление позднее.

Все это примеры ослабления строгих правил выбора для имени определенного классного показателя и употребление в таких случаях привычной в языке формы классного слова вполне оправдано. Сюда же примыкают и случаи употребления женщинами глагольной формы с экспонентом  v  в выражении  u-v-n megir d-uj?  «Можно войти?»  вместо  u-j-n megir d-uj? , которое скорее всего является калькой с русского языка.

Случаи использования при названиях человека классного показателя  v,  хотя речь идет о женщине, не связано с изменением общественного положения женщины, с ростом ее трудовой и общественной активности. Это следствие активизации процессов убывания грамматических классов, затронувших и класс названий мужчины.

Состояние первичной двухклассной организации имени отражено, надо полагать, и в случае с использованием классного экспонента  v  в словообразовательной функции в бацбийском:  когда бацбиец говорил  bacav «бацбиец»,  koxiv «кахетинец, грузин», имелся в виду только мужчина. Можно было сказать:  э sak bacav v-a  «этот мужчина (человек) бацбиец есть», но 
э sak bacban j-a «эта девушка бацбийцев есть» [63, с.5]. В речи бацбийцев молодого поколения форма  bacav  одинаково употребительна по отношению и к мужчине, и к женщине:  э sak bacav v-a  «Этот мужчина бацбиец».  э sak bacav j-a  «Эта девушка бацбийка».

Подобное же явление находим и в аварском языке при обозначении родоплеменной принадлежности:  Суффиксальным формантом  v  оформляется имя, если речь о мужчине, если о женщине — передается описательно. При обозначении национальной принадлежности в единственном числе оформлены и названия мужчины, и названия женщины, в первом случае суффиксом  v,  во втором — :  maarulav  «аварец»,  maarulaj «аварка» (мн.ч.  maarulal  «аварцы; горцы»). Форма   maarulaj  позднего происхождения.

В качестве словообразовательного форманта для выражения родоплеменной принадлежности классный экспонент   в качестве суффикса был использован в чеченском и ингушском, но слился с предшествующим гласным  > uo  — продуктивный словообразовательный формант, представленный в составе не только названий человека по национальной, родоплеменной, территориальной принадлежности, роду занятий, занимаемой должности и др. Слова эти при их употреблении вне сочетания с классными словами, в сознании говорящих ассоциированы как названия мужчины.

Таким образом, все выше изложенные факты свидетельствуют в пользу того, что в исходной двухклассной организации имени в нахских языках по формальным показателям в соотнесенных с ними классных словах названия мужчины (показатель  v) противопоставлялись всем остальным названиям (показатель  d).

В языках этих не засвидетельствованы каким-либо указания на то, что названия женщины когда-либо включались в один грамматический класс с названиями мужчины. Это следует и из факта, что:  а) во всех нахских и аваро-андо-цезских языках в функционирующем или застывшем виде классный экспонент   выступает толь при (или в) названиях мужчины;  
б) не засвидетельствовано ни одного случая в этих языках употребления в прошлом классного экспонента  v  ни в функционирующем, ни в застывшем виде, ни в самих названиях женщины, ни в соотнесенных с ними словах. Это обстоятельство служит, на наш взгляд, достаточным основанием к утверждению, что названия женщины в этих языках никогда не включались в грамматический класс  v. Если бы названия женщины когда-либо относились к одному грамматическому классу с названиями мужчины, мы вправе ожидать хотя бы единичные случаи реликтового классного экспонента   при (или в) названиях женщины. Самостоятельный же грамматический класс названий мужчины сохранился практически во всех рассматриваемых языках.

Устойчивость грамматического класса названий мужчины (v),  объясняющаяся тем, что первичная двухклассная система организации имени «названия мужчины — все остальные названия», раз оформившаяся в языке, оказывает постоянное влияние на любую переорганизацию его по новым принципам, послужила причиной того, что усложнение систем грамматических классов осуществлялось за счет перераспределения существительных, отнесенных в первичной двухклассной системе ко второму грамматическому (d) /названия женщины, названия неразумных живых существ, неодушевленных предметов и т д /.


2.2.2. Первичная двухклассная система (А) усложнилась в первичную трехклассную систему (В) за счет выделения из второго грамматического класса (d) ( названия женщины, названия неразумных живых существ, неодушевленных предметов и т.д.) названий одушевленных предметов (названия женщины, названия неразумных живых существ) в самостоятельный грамматический класс (b). Названия мужчины не включаются в этой классификации в разряд названий одушевленных предметов, т.к. образуют самостоятельный класс названий.

Первичная двухклассная система (А)     Первичная трехклассная система (В)
1. Названия мужчины (ед.ч.  v,  мн.  v     1. Названия мужчины (ед.  v,  мн. ч.  v
2. Все остальные названия
   (названия женщины,
   названия неразумных живых существ,
   неодушевленных предметов,
   отвлеченных понятий) (ед.ч.  d,  мн.ч.  d
       2. Названия одушевленных предметов
    (названия женщины,
    названия неразумных живых существ)
    (ед.ч.  b,  мн.ч.  b
      3. Названия неодушевленных предметов,
    отвлеченных понятий (ед.ч.  d,  мн.ч.  d)

Следы подразделения названий грамматического класса первичной двухклассной системы на названия одушевленных и неодушевленных предметов в первичной трехклассной системе мы имеем, по всей вероятности, в распределении в единственном числе по грамматическим классам названий «вещи» в языках с четырехклассными системами. В нахских языках это не наглядно, т.к. названия неразумных живых существ и неодушевленных предметов одинаково представлены во всех трех грамматических классах ( j,  b,  ) [См. 1.3.1.10.]. В аваро-андо-цезских же языках, например, в дидойском, хваршинском, гинухском, гунзибском языках к грамматическому классу  r  отнесены только названия неодушевленных предметов, как и в верхнеандийских говорах, к грамматическому же классу  — названия неразумных живых существ («вещи») и неодушевленных предметов. Надо полагать, что грамматический класс  b  первоначально включал названия одушевленных предметов из грамматического класса  d  первичной двухклассной системы (названия женщины и названия неразумных живых существ), а после выделения названий женщины — названия неразумных живых существ. Наличие в грамматическом классе b  наряду с названиями неразумных живых существ и названий неодушевленных предметов в перечисленных языках отчасти объясняется, вероятно, тенденцией к упразднению грамматического класса   в единственном числе, в результате которого названия  «вещи» грамматического класса  r  оформляются в грамматическом классе  b. В языках с трехклассными системами, например, в аварском   в единственном числе унифицирован как показатель названий «вещи». В верхнеандийских говорах названия женщины и названия неразумных живых существ во множественном числе отнесены к грамматическому классу  j, а названия неодушевленных предметов распределены между грамматическими классами  b  и  r, по соотношению же показателя грамматического класса в единственном и множественных числах названия человека женского пола  ( jj ) и названия неразумных живых существ ( bj ) составляют отдельные группы.

В ботлихском языке все имена во множественном числе распределены по двум грамматическим классам: названия одушевленных предметов (показатель  r) — названия неодушевленных предметов (показатель  b). Представленная организация имени не имеет ничего общего с подразделением имен грамматического класса  d  первичной двухклассной системы на одушевленные и неодушевленные. Двухклассная система организации имени во множественном числе в ботлихском языке вторичная, она восходит к четырехклассной и может быть сопоставлена с системами во множественном числе в дидойском, гинухском и бацбийском, что становится очевидным при рассмотрении в ботлихском соотношения классной отнесенности имени в единственном и множественном числе. В единственном числе в ботлихском трехклассная система аварского языка:  названия мужчины  (v) — названия женщины  ( j) — все остальные названия  (b). Во множественном числе классный экспонент  r  унифицирован для названий мужчины  (vr), названий женщины ( jr), названий неразумных живых существ  (br)  и только названия неодушевленных предметов в обоих числах отнесены к грамматическому классу  (bb).  Внешне это воспринимается как организация имени, основанная на противопоставлении «живого» и «неживого».  

Отнесенность во множественном числе в большинстве рассматриваемых языков названий человека к грамматическому классу  b  следует также квалифицировать как свидетельство того, что названия грамматического класса   d/r  первичной двухклассной системы были подразделены в первичной трехклассной системе на названия одушевленных  (b)  и названия неодушевленных  (d/r):

  b      годоберинский
каратинский
ахвахский
багвалинский
тиндинский
хваршинский
бежитинский
гунзибский
чеченский
ингушский 
     Названия человека 
бацбийский
гинухский
дидойский 
      Названия мужчины 

В первичной трехклассной системе в обоих числах названия мужчины в грамматическом классе  v, названия женщины и названия неразумных живых существ в грамматическом классе  b,  названия неодушевленных предметов в грамматическом классе  d.  Выделение из грамматического класса  b  в самостоятельный грамматический класс  j  названий разумных живых существ, осложнившее первичную трехклассную систему в четырехклассную, имело место, по всей видимости, только в единственном числе. Во множественном числе названия разумных живых существ (названия женщины) остались в грамматическом классе  b (подробно см. ниже). Впоследствии, в процессе унификации уже во вторичных системах грамматических классов показателей для определенных разрядов имени, названия мужчины и названия женщины во множественном числе стали оформляться в грамматическом классе  b.  В грамматическом классе    оформлялись во множественном числе названия человека (названия мужчины, названия женщины) и в бацбийском, гинухском, дидойском языках. Названия только мужчины в грамматическом классе   в этих языках — проявление тенденции упрощения двухклассной системы организации имени во множественном числе (человек — все остальное) в одноклассную /названия человека — все остальные названия  названия мужчины — все остальные названия ( все имена) как в аварском/.


2.2.3. Первичная трехклассная система (B) усложнилась в единственном числе в четырехклассную (C), по всей вероятности, за счет выделения из грамматического класса первичной трехклассной системы (названия женщины, названия неразумных живых существ) в отдельный грамматический класс названий женщины, как названий разумных живых существ. Следует полагать, что названия одушевленных предметов грамматического класса   первичной трехклассной системы были подразделены на названия разумных живых существ  (j) и названия неразумных живых существ (b) в результате реализации нового принципа организации имени, основанного на противопоставлении названий разумных названиям неразумных. Но т.к. названия мужчины составляли отдельный грамматический класс, а названия женщины были объединены в одном грамматическом классе (b) с названиями неразумных живых существ, то в класс разумных живых существ (j) из грамматического класса названий одушевленных предметов (b) выделились названия женщины.

Первичная трехклассная система (B)     Первичная четырехклассная система (C
1. Названия мужчины (ед.ч.  v,  мн.  v     1. Названия мужчины (ед.  v,  мн. ч.  v
2. Названия одушевленных предметов
   (названия женщины,
   названия неразумных живых существ)
   (ед.ч.  
b,  мн.ч.  b  
      2. Названия разумных живых существ
    (названия женщины)
    (ед.ч.  
j,  мн.ч.  ?)  
       3. Названия неразумных живых существ
    (ед.ч.  b,  мн.ч.  b)  
3. Названия неодушевленных предметов,
    отвлеченных понятий
    (ед.ч.  d,  мн.ч.  d) 
    4. Названия неодушевленных предметов,
    отвлеченных понятий
    (ед.ч.  d,  мн.ч.  d) 


Таким образом, в первичной четырехклассной системе отдельными грамматическими классами оказываются представленными в единственном числе и названия мужчины, и  названия женщины. Это обстоятельство, надо полагать, послужило основанием к последующей реинтерпретации принципа организации названия разумных — названия неразумных в понятие человек — все остальное.

Развитием этого нового принципа в организации имени обусловлено упрощение четырехклассной системы грамматических классов в двухклассную (человек — все остальное). Принцип противопоставления названий разумных названиям неразумных нашел свое отражение и в семасиологическом противопоставлении  кто? что?  Вопрос  кто? может относиться только к разумным (преимущественно человек),  что? — ко всему остальному [152, с.9].

Организация имени по принципу противопоставления названий разумных названиям неразумных, осложнившему трехклассную систему организации имени в единственном числе в четырехклассную, не распространялась на названия мужчины, они и до начала действия этого принципа в организации имени составляли самостоятельный класс названий мужчины. Названия же женщины не были дифференцированы от названий неразумных живых существ, с которыми они объединялись в класс названий одушевленных предметов  (b), выделившихся из второго класса  (d)  при двухклассной системе. Первичная трехклассная система организации имени осложняется в четырехклассную в единственном числе за счет подразделения названий одушевленных предметов (названия женщины, названия неразумных живых существ) грамматического класса   на класс названий разумных (названия женщины)  (j)  и класс названий неразумных (b).
В результате этого показатель класса названий одушевленных предметов (названия женщины, названия неразумных живых существ) первичной трехклассной системы оказался реинтерпретированным в единственном числе в показатель названий неразумных живых существ, а впоследствии и вообще названий всего, что отвечает на вопрос что?

В организации существительных по грамматическим классам в рассматриваемых языках прежде всего обращает на себя внимание общая в них тенденция к унификации (или универсализации) показателя грамматического класса для определенного разряда имен, отражающая тот или иной принцип их организации в языке. Анализ функционирующих систем грамматических классов дает основание предположить, что стремление к унификации показателя для определенных разрядов имен, в соответствии с действующими в тот или иной период принципами их организации, является в организации имени по грамматическим классам изначальным, отражающим состояние исходной двухклассной системы грамматических классов и сохраняющим свое действие пока существует какая-либо форма этой организации.

В первичной двухклассной системе имена организованы по принципу противопоставления названий мужчины (v) всем остальным названиям (d/r). Классный экспонент  v  — унифицированный показатель класса названий мужчины в единственном числе в современных нахских и аваро-андо-цезских языках;  d/r,  там где представлен, — показатель названий «вещи»;  b,  первоначально показатель названий одушевленных предметов, отнесенных в двухклассной системе к классу  d,  унифицирован во множественном числе как показатель класса названий человека;  — показатель класса названий разумных из состава названий класса   в трехклассной системе, унифицирован в единственном числе как показатель класса названий женщины.Во множественном же числе   оказывается реинтерпретированным в нахских языках в показатель класса «вещей», а затем и унифицированным в качестве показателя названий «вещи».

Система  (С) в единственном числе, по всей видимости, последняя ступень в общем развитии систем грамматических классов в членах аварско-андийско-дидойско-нахского языкового единства, после которой их развитие идет по разным направлениям и протекает разными темпами, хотя и отражает общие тенденции.

По внешнему виду первичную четырехклассную систему  (С)  напоминает система  грамматических классов, представленная в верхнеандийских говорах, но это вторичная четырехклассная система, о чем свидетельствует содержание грамматических классов, хотя и отражающая одно из наиболее архаичных состояний среди представленных систем грамматических классов.

Распределение существительных по грамматическим классам в верхнеандийских говорах:   

  Единственное число    Множественное число 
v —   названия мужчины  v —   названия мужчины 
j —  названия женщины  j —  а) названия женщины,
б) названия неразумных живых существ
b —   а) названия неразумных живых существ,
б) названия неодушевленных предметов (часть)
b —   названия неодушевленных предметов (часть)
r —   названия неодушевленных предметов  r —  названия неодушевленных предметов 

Сравните с возможным их объединением в группы по общности соотношения показателя грамматического класса имени в единственном и множественном числе:

v, v      — названия мужчины, 
j, j      — названия женщины, 
b,     — названия неразумных живых существ, 
b, b        — названия неодушевленных предметов. 
r, r 

В нижнеандийских говорах трехклассная система грамматических классов и в единственном, и во множественном числе:

  Единственное число    Множественное число 
v —   названия мужчины  v —   названия мужчины 
j —  названия женщины  j —  названия женщины
b —  все остальные названия  b —  все остальные названия

Система грамматических классов в нижнеандийских говорах идентична системе единственного числа в аварском, своеобразие лишь в том, что сохранен характерный для андийского языка принцип отнесения имени к одному и тому же грамматическому класса в обоих числах. Предстоит выяснить:  является ли трехклассная система грамматических классов в нижнеандийских говоров следствием упрощения четырехклассной системы, сохранившейся в верхнеандийских говорах, или же она сформировалась под непосредственным воздействием аварского языка?

Названия женщины выделились в грамматический класс в обоих числах, по всей видимости, только в андийском (в верхнеандийских говорах в грамматическом классе   в единственном числе названия женщины, а во множественном — названия женщины, названия неразумных живых существ, последние в единственном числе в составе грамматического класса  b).  В остальных же языках названия грамматического класса   первичной трехклассной системы  (названия женщины, названия неразумных живых существ)  подразделились на названия разумных (названия женщины)  (j) и названия неразумных (b) только в единственном числе. На множественное число процесс не распространился. Если бы и в этих языках, как в андийском, названия разумных из грамматического класса   выделились в грамматический класс  j  и во множественном числе, то в них должны были формироваться системы андийского типа, что исключает возможность реинтерпретации во множественном числе   как показателя класса названий человека, а  j  — названий «вещи».

Почему же процесс выделения названий женщины, как названий разумных живых существ, в грамматический класс   из состава грамматического класса названий одушевленных предметов (b) первичной трехклассной системы не распространился на множественное число?  По всей вероятности, дело здесь в подъязыковом сознании, которое, как показывают функционирующие системы грамматических классов, постоянно стремится в организации имени по грамматическим классам в этих языках к созданию системы оппозиции, основанной на строго определенных критериях оценки, и эта специфика в организации имени по грамматическим классам была заложена в первичной двухклассной системе, в которой названия мужчины объединялись в грамматический класс  v,  все же остальные названия в грамматический класс  (r).  Критерий объединения названий в грамматический класс  v  определенный — названия мужчины. «все остальные названия» (это названия женщины, неразумных живых существ, объектов неживой природы, ...), по которому все эти имена объединены в грамматический класс  (r), не является критерием определенным. Следует предположить, что развитие организации имени по грамматическим классам должно было выразиться в стремлении объединить названия грамматического класса  (r), также как и названия грамматического класса  v, по определенным критериям. Названия грамматического класса  (r) (это названия женщины, неразумных живых существ, объектов неживой природы, ...) прежде всего могут быть подразделены на названия живого и названия неживого. Названия живого выделяются из грамматического класса  (r) в грамматический класс  b.  названия живого грамматического класса   это названия женщины и неразумных живых существ.

Образовавшаяся в результате подразделения названий грамматического класса  (r) первичной двухклассной системы на названия живого (b) и названия неживого (d) трехклассная система организации имени:  названия мужчины (v) — названия живого (b) — названия неживого (d) оказывается логически непоследовательной.

Названия мужчины (названия живых разумных существ) выделены в грамматический класс  v, а названия женщины (также названия живых разумных существ) в одном грамматическом классе с названиями живых неразумных существ (b), т.к. при выделении из состава грамматического класса  d  имен грамматического класса  b  (названия женщины и названия неразумных живых существ) учтен только один из признаков имен, объединяемых в грамматический класс   — живые (или одушевленные). Названия мужчины не могли быть включены в грамматический класс названий живого, т.к. в этом случае оказывался игнорированным один из основных признаков имен, объединяемых в грамматический класс   — разумные. Дальнейшее совершенствование системы организации имени по грамматическим классам использует практически единственную возможность, обусловленную и постоянным воздействием сохраняющейся в подсознании говорящих, первичной двухклассной системы организации имени, — выделить из класса названий живого (b) в самостоятельный грамматический класс названия разумных живых существ (названия женщины) (j).

С выделением названий женщины в самостоятельный грамматический класс (j) система организации имени должна была приобрести логически последовательный вид:
        названия разумных живых существ — названия мужчины (v), названия женщины (j);
        названия неразумных живых существ (b);
        названия неодушевленных предметов (d),
который в нахских языках она так и не приняла.

Дело здесь, по всей видимости, в том, что в единственно числе из класса названий живого (b) (названия женщины, названия неразумных живых существ) в грамматический класс   (названия разумных живых существ из состава грамматического класса  b  первичной трехклассной системы) выделяются не толь названия женщины, но и названия неразумных живых существ, олицетворявших различные мифические существа, представлявшихся существами разумными. Древних богов, различного рода покровителей, враждебные силы у нахских народов олицетворяли как одушевленные, так и неодушевленные предметы, например,  sielasa (грамм. кл. ) «иволга»  / siela < stiela «бог Стела» (Зевс-громовержец), ср.  sielaad // stielaad «радуга» (досл.: «Стелы лук»),  sielaxtak // stielaxtak «молния» (досл.: «Стелы головешка)»/;  hut  (инг.  tuuolkuotam) (грамм. кл. ) «удод»  / tuuolkuotam (досл.: «Тушоли курица»), tuuol «Тушоли» — языческая богиня плодородия у вайнахов /;  buo  (грамм. кл. ) «козел».35  К этому же разряду названий примыкают:  pgal // lergjxar  (грамм. кл. ) «заяц» (lergjxar «длинноухий»), ura // 
ecajurg (грамм. кл. ) «ласка (зоол.)»  (ecajurg  досл.: «имя которой не называют») и др. 

Предпринятая попытка выделить названия женщины (названия разумных существ) в самостоятельный грамматический класс (j) не дала ожидаемого результата, но система организации имени оказалась существенно осложненной: трехклассная система грамматических классов осложнилась в четырехклассную, за счет формирования грамматического класс  j, в котором стали оформляться названия женщины и часть названий неразумных живых существ. Названия грамматического класса   в трехклассной системе оказались разделенными на два класса:   j — названия женщины и названия части неразумных живых существ,  b — названия части неразумных живых существ. Из выделившихся в единственном числе в грамматический класс  j  названий, во множественном числе названия женщины в грамматическом классе  b, а названия «вещи» в грамматическом классе  j. Названия женщины во множественном числе не выделились в грамматический класс  j, вероятно, потому, что в единственном числе они не образовали самостоятельный грамматический класс. Тот факт, что из названий грамматического класса   в единственном числе названия женщины во множественном числе в грамматическом классе  b,  а названия «вещи» в грамматическом классе  j,  свидетельствует, вероятно, о том, что    j  в единственном числе предполагался как класс названий женщины (второй класс названий разумных живых существ).

В первичных двухклассных и трехклассных системах имя в обоих числах оформлялось в одном и том же грамматическом классе. Грамматические классы в единственном и множественном числах не различались по составу включаемых в них имен. В первичной же четырехклассной системе, в результате предпринятой попытки выделить из состава грамматического класса названия женщины в самостоятельный грамматический класс (j),  названия женщины в единственном и множественном числах оказались оформленными в разных классах и в результате грамматические классы   и  j  в единственном и множественном числах уже различаются по составу включаемых в них имен:

  Трехклассная система     
       Ед. ч.        Мн. ч.
v —   мужчины  v —   мужчины 
b —  женщины,
неразумные существа 
b —  женщины,
неразумные существа
d —  неодушевленные предметы  d —  неодушевленные предметы

  Четырехклассная система     
       Ед. ч.        Мн. ч.
v —   мужчины  v —   мужчины 
b —  неразумные существа  b —  женщины,
неразумные существа
  женщины,
неразумные существа 
  неразумные существа 
d —  неодушевленные предметы  d —  неодушевленные предметы

С учетом всего изложенного выше, система  «С» может быть представлена в следующем виде: 

    Первичная четырехклассная система, предполагаемая
в нахских языках (C')
        Ед. ч.  Мн.ч.   
1.    Названия мужчины        v     v  
2.      Названия женщины,
названия неразумных живых существ 
        j     b
    j
 
3.   Названия неразумных живых существ        b     b
4.    Названия неодушевленных предметов        d     d  

В системе  C'  существительные распределены в обоих числах по четырем грамматическим классам, классные показатели одни и те же. Существительные грамматических классов  v  и  d  в единственном числе и во множественном числе отнесены соответственно к грамматическим классам  v  и  d. Распределение же существительных по грамматическим классам  j  и  b  в единственном и множественном числах не совпадает. В результате, по соотношению показателя грамматического класса в единственном и множественном числе существительные могут быть распределены на 5 групп:

  v, v  — названия мужчины;   
  j, b  — названия женщины; 
  j, j  — названия неразумных живых существ; 
  b, — названия неразумных живых существ; 
  d, d  — названия неодушевленных предметов. 


2.2.4.
В истории развития систем грамматических классов в аварско-андийских, дидойских и нахских языках условно выделены два этапа:  первый — усложнение первичной двухклассной системы (I — названия мужчины,  II — все остальные названия) в первичную четырехклассную (С  или  C'), второй — упрощение четырехклассной системы во вторичную двухклассную.  Первый этап в развитии систем грамматических классов для всех рассматриваемых языков представляется общим.  На втором этапе общие тенденции в организации имени по грамматическим классам реализуется по-разному в подгруппах языков и в отдельных языках.

Принцип противопоставления названий разумных названиям неразумных живых существ в организации имени, реализация которого в первичной четырехклассной системе должна была завершиться выделением названий женщины из грамматического класса   (названия женщины, названия неразумных живых существ) в самостоятельный грамматический класс   (названия женщины) и трехклассная система организации имени по грамматическим классам (названия мужчины —  названия живого (названия женщины, названия неразумных живых существ) — названия неживого) усложниться в свое логически последовательное продолжение системы: названия мужчины — названия женщины — названия неразумных живых существ — названия неодушевленных предметов, хотя и не завершился выделением названий женщины в самостоятельный грамматический класс из-за воздействия на процесс факторов экстралингвистического характера, остается во всех этих языках доминирующим в организации имени вплоть до вторичной двухклассной системы.

Перераспределение имен по грамматическим классам в процессе постепенной реализации в сформировавшейся четырехклассной организации имени по грамматическим классам принципа противопоставления названий разумных (кто?) названиям неразумных (что?), реинтерпретированного впоследствии в представление о противопоставлении названий человека (кто?) всем остальным названиям (что?), формально проявляется в стремлении использовать в классных словах унифицированный показатель грамматического класса — один (или два) при названиях человека, один при названиях «вещи», что ведет к упрощению четырехклассной системы грамматических классов в трехклассную или двухклассную и практически уже реализовано в ряде аваро-андо-цезских языков.

Данные аварского, дидойского, гинухского, бацбийского языков свидетельствуют о том, что процесс унификации классного показателя имени не завершается образованием двухклассной системы, а проявляет тенденциию к дальнейшему развитию — один показатель в классных словах при всех именах, что уже может рассматриваться как нейтрализация организации имени по грамматическим классам.

Тот факт, что переорганизация имени по принципу противопоставления названий человека всем остальным названиям осуществляется внутри уже сформировавшейся и функционирующей четырехклассной системы с использованием ее же средств формального выражения и результаты переорганизации зависимы от воздействия различного рода как лингвистических, так и экстралингвистических факторов, отражается на последовательности и темпах реализации принципа организации человек — все остальное, в результате чего унификация классных показателей для названий человека и названий «вещи» проявляется по-разному не только в разных языках, но и внутри одного и того же языка.

Первоначально унифицируется во множественном числе в четырехклассной системе, по всей видимости, показатель для названий мужчины и названий женщины, отнесенных соответственно к грамматическим классам   и  b  (названия мужчины  v,  v;  названия женщины  jb).

При трехклассной системе названия женщины и неразумных живых существ оформлены в грамматическом классе  b  в обоих числах. Попытка выделить названия женщины как названия разумных живых существ в отдельный грамматический класс  j,  подобно названиям мужчины  (v),  не увенчалась успехом, т.к. в грамматический класс   в единственном числе выделились и названия некоторых неразумных живых существ. Стремлением все же дифференцировать по формальному показателю названия женщины от названий неразумных живых существ можно объяснить тот факт, что из названий женщины и неразумных живых существ, выделившихся в единственном числе в грамматический класс  j, только названия неразумных живых существ стали оформляться в грамматическом классе   и во множественном числе, а названия женщины остались в грамматическом классе  b.  Оформление названий женщины и названий неразумных живых существ, выделившихся в единственном числе в грамматический класс  j, как названий разумных живых существ, во множественном числе в грамматических классах  b  и  j  соответственно — повторная попытка выделить названия женщины, уже во множественном числе, в самостоятельный грамматический класс — способствовало реинтерпретации  b  во множественном числе из показателей названий живого (названия женщины, названия неразумных живых существ) в трехклассной системе в показатель названий разумных живых существ (кто?), а  j,  предполагавшегося показателем разумных живых существ, в показатель названий «вещи» (что?).  Следствием реинтерпретации классного показателя   явилось оформление во множественном числе в грамматическом классе  b,  наряду с названиями женщины, и названий мужчины.
В  грамматическом классе  b  во множественном числе оказываются оформленными, таким образом, названия человека:

      Ед. ч.  Мн. ч.    Ед. ч.    Мн.ч. 
Названия мужчины      v     v       v          b 
Названия женщины      j     b     j     

Состояние:

Единственное число Множественное число
Названия мужчины  v      Названия человека  b
Названия женщины  j

представлено в языках всех трех подгрупп — аварско-андийской, дидойской и нахской:

хваршинский
бежитинский
гунзибский 
      , b
j, b  
Названия мужчины
Названия женщины
годоберинский
каратинский
ахвахский
багвалинский
тиндинский
чеченский
ингушский 
     v, b
j, b   
Названия мужчины
Названия женщины

В хваршинском, бежитинском, гунзибском, годоберинском, каратинском, ахвахском, багвалинском, тиндинском языках во множественном числе классный экспонент  b  унифицирован как показатель названий человека. В чеченском и ингушском процесс не завершен. К грамматическому классу   во множественном числе в чеченском и ингушском отнесены названия человека, а также названия  «вещи». Последние постепенно стали переходить в грамматический класс  d  (группа  bd), а позже в  j (группа  bj).


2.2.5. В результате унификации во множественном числе показателя грамматического класса для названий мужчины и названий женщины первичная четырехклассная система (C'), предполагаемая в нахских языках, преобразуется во множественном числе в трехклассную. Во множественном числе упраздняется грамматический класс  v (названия мужчины). Названия мужчины, так же как и названия женщины, оформляются во множественном числе в грамматическом классе  b

    Четырехклассная система (D)
        Ед. ч.    Мн.ч. 
1.    Названия мужчины        v          b 
2.    Названия женщины,         j 
    названия неразумных живых существ       j 
3.   Названия неразумных живых существ        b       b
4.    Названия неодушевленных предметов        d       d

Использование классного экспонента  b  во множественном числе для названий человека способствует постепенному его упразднению у названий неразумных живых существ. Названия грамматического класса   постепенно оформляются во множественном числе в классе  d. Позже процесс распространился вообще на имена грамматического класса  b,  что отражено в картине распределения по грамматическим классам во множественном числе названий грамматического класса    b  в единственном числе. Так, например, из 290 названий «вещи» грамматического класса  b  в единственном числе в чеченском 200 уже оформлены во множественном числе в класс  d  (в ингушском это число еще больше), 22 могут одинаково оформляться в грамматическом классе   или  d.  В бацбийском же языке из 358 названий «вещи» грамматического класса   в единственном числе к классу же  b  во множественном числе отнесены только 5 названий, остальные оформлены в грамматическом классе  d. Обращает внимание, что в языках нахской подгруппы новые названия  «вещи» практически не оформляются [100, с.76] в грамматическом классе  b  ни в единственном, ни во множественном числе.

Процесс упразднения грамматического класса  b  названий «вещи» во множественном числе, надо полагать, продолжается. На это указывает группа названий «вещи»  b, j  в диалектах чеченского языка, которая могла сформироваться только в период, когда во множественном числе вместо  d  в качестве общего (унифицированного) показателя названий «вещи» стал выступать  j.


2.2.6. С учетом перехода названий «вещи» грамматического класса   во множественном числе в грамматический класс    d,  система   примет следующий вид: 

        Ед. ч.    Мн.ч.   
1.    Названия мужчины        v          b   
2.      Названия женщины,         j   
Названия неразумных живых существ  
3.   Названия неразумных живых существ        b         b
    d
 
4.    Названия неодушевленных предметов       d       d

Впервые проявившиеся в четырехклассной системе организации имени  C'  различия в распределении имени по грамматическим классам в единственном и множественном числе постепенно углубляются, а в последующем в единственном и множественном числах формируются отличные друг от друга системы организации имени по грамматическим классам. В единственном и множественном числах устанавливаются новые связи между семантикой имени и классными экспонентами.  Первоначальные же связи либо утрачены, либо настолько осложнены, что не всегда представляется возможным даже предположить их существенными.


2.2.7. Чтобы уяснить суть последующих перераспределений имен по грамматическим классам, приведших к картине организации имени, которая представлена в нахских языках в их современном состоянии, необходимо еще раз обратиться к вопросу о последовательности развития представленных систем грамматических классов и причинах усложнения исходной двухклассной системы организации имени в первичную четырехклассную  (C').

Попытки представить в организации имени названия женщины, наряду с названиями мужчины, отдельным грамматическим классом привели к усложнению исходной двухклассной системы организации имени (названия мужчины — названия всего остального) в четырехклассную систему. Усложнение системы организации имени по грамматическим классам шло за счет расчленения класса имен (это грамматические классы  d,  b,  j), в который наряду с другими именами входили и названия женщины:

A. Названия
мужчины (v)  
—  все остальные названия (d или r)
названия женщины,
названия неразумных живых существ,
названия неодушевленных предметов/
   
           
B.  Названия
мужчины (v
—  названия живого
(одушевленного) (b)
/названия женщины,
названия неразумных
живых существ/ 
—  названия неживого
(неодушевленного) (или r
   
                 
C.  Названия
мужчины (v
названия разумного (j
/названия женщины,
названия неразумных
живых существ, 
олицетворяющих
мифические существа/
—  названия неразумного (b
/названия неразумных
живых существ/
—  названия неживого (или r)
(неодушевленного)

В развитии первичной двухклассной системы организации имени в первичную четырехклассную обращают на себя внимание ряд особенностей, которые в сопоставлении их с данными систем организации имени по грамматическим классам, представленных в современных нахских и аваро-андо-цезских языках, могут послужить, на наш взгляд, ключом к разгадке механизма и причин перераспределения имен по грамматическим классам в четырехклассных системах, завершившегося пока-что образованием систем организации имени по грамматическим классам, представленных в рассматриваемых языках:

    1. Первичная двухклассная система «А» /названия мужчины (v) — названия всего остального (d) /осложняется в первичную  четырехклассную систему  C'  за счет последовательного перераспределения названий грамматического класса   (названия женщины, неразумных живых существ, неодушевленных предметов), из которого первоначально выделяются в отдельный грамматический класс  b  названия живого (одушевленного) — названия женины и названия неразумных живых существ. В грамматическом классе   остаются названия неодушевленных предметов. Функция   как классного показателя значительно сужается — названия неодушевленных предметов. Образуется трехклассная система «В» /названия мужчины (v) — названия живого (b) — названия неживого (d)/,  которая усложняется в четырехклассную — из грамматического класса  b (названия женщины, названия неразумных живых существ) в отдельный грамматический класс   выделяются названия разумных. В этот раз сужается функция классного показателя  b.  Образуется четырехклассная система  «C'», в которой грамматические классы   и  j  оказываются различными по содержанию:

названия мужчины (v) — названия разумных (названия женщины, названия неразумных живых существ — тотемов) (j) — названия неразумных живых существ (b) — названия неодушевленных предметов (d) в единственном числе;
названия мужчины  (v) — названия неразумных живых существ — тотемов (j) — названия женщины, названия неразумных живых существ (b) — названия неодушевленных предметов (d).

    2. Развитие двухклассной системы  мужчина — все остальное  в четырехклассную происходит путем  а) образования новых грамматических классов, в которые каждый раз выделялись прежде всего названия женщины;  б) сужения и реинтерпретации функции показателя грамматического класса показателя грамматического класса, из которого выделился новый грамматический класс.

Таким образом, перераспределение имен по грамматическим классам и связанная с ним реинтерпретация функции классных показателей оказывается заложенной в самой природе развития организации имени по грамматическим классам и находит свое продолжение в реализации в организации имени по грамматическим классам принципа противопоставления названий разумных (человека) названиям всего остального.

3. В первичных системах организации имени по грамматическим классам прежде всего обращает на себя внимание, что:
a) тот или иной классный экспонент связан с одной определенной категорией имени: — названия мужчины,  j — названия разумных,  b —  названия неразумных,  — названия неодушевленных предметов;  б) имя в единственном и множественном числе отнесено к одному и тому же грамматическому классу. Нарушение этого принципа в первичной четырехклассной системе в отношении грамматических классов   и   вызвано воздействием экстралингвистических факторов.


2.2.8.
В четырехклассной системе  «D» и названия женщины, и названия мужчины оформлены во множественном числе в грамматическом классе  b — следствие интерпретации  b  во множественном числе как показателя класса названий разумных (человека), к которым возможна постановка вопроса «кто?»  Это первый этап в реализации организации имени на основе противопоставления названия разумного (кто?) — названия неразумного  (что?)  или, как принято, названия человека — названия «вещи». В пользу такого предположения свидетельствует и тот факт, что в большинстве аваро-андо-цезских языков с двухклассными системами во множественном числе (один класс названий человека — один класс названий  «вещи») показатель названий человека  b.  Это уже новое направление в организации имени по грамматическим классам, реализованное во множественном числе из рассматриваемых языков пока только в хваршинском, бежитинском, гунзибском, годоберинском, каратинском, ахвахском, багвалинском, тиндинском языках. В нахских языках это направление в новой организации имени по грамматическим классам не получило развития.

Названия «вещи»  (что?) во множественном чисе в четырехклассной системе  «D»  представлены тремя грамматическими классами — два класса названий неразумных живых существ  (b  и   j),  один класс названий неодушевленных предметов  (d).  В грамматическом классе  b  во множественном числе и названия человека (кто?), относящиеся в единственном числе к грамматическим классам   или  j, и названия неразумных живых существ, которые в единственном числе в грамматических классах  b  или  j.  Объединение во множественном числе названий мужчины (v) и названий женщины  (b) в один грамматический класс ведет, естественно, к его восприятию как показателя названий человека (кто?), которым следует ожидать противопоставление названий «вещи» (что?). Следовательно, названия неразумных (что?) грамматического класса  b  должны выделиться из этого класса либо в самостоятельный класс, либо в любой из классов, объединяющих имена, отвечающие на вопрос  что?  Но так как вторичные системы организации имени по грамматическим классам развиваются не по пути увеличения числа классов, а их сокращения, то названия неразумных живых существ грамматического класса   должны перейти либо в грамматический класс   (названия неразумных живых существ), либо в грамматический класс   (названия неодушевленных предметов). В какой из грамматических классов  j или   перейдут названия неразумных живых существ грамматического класса   должно было зависеть от того, который из них будет избран как показатель названий, отвечающих на вопрос «что?». Предпочтение было отдано   и  названия неразумных живых существ стали постепенно оформляться в грамматическом классе d.  Таким образом, в грамматическом классе    во множественном числе оформляются и названия неодушевленных предметов и названия неразумных живых существ.

Выбор  d, а не  j  во множественном числе в ролм унифиированного показателя класа названий «вещи» объясняется прежде всего тем, что еще с периода первичной двухклассной системы он оставался в сознании говорящих показателем неодушевленных предметов, а  j, хотя и был ассоциирован во множественном числе как показатель «вещи» в четырехклассной системе, но естественно, уступал в роли характерного показателя класса названий «вещи» показателю  d.

В то же время в единственном числе процесс переорганизации имени по грамматическим классам на основе противопоставления названий человека (кто?) названиям «вещи» реализуется по иному. Названия «вещи» постепенно переходят в грамматический класс  b.  Названия же человека (кто?), в результате перехода названий неразумных живых существ грамматического класса  j (названия женщины, названия неразумных живых существ) в класс «вещей», оказываются представленными двумя грамматическими классами — названия мужчины (v), названия женщины (j). Процесс перераспределения имен в единственном числе по трем грамматическим классам завершен в языках аваро-андо-цезской подгруппы (аварский, ботлихский, годоберинский, каратинский, ахвахский, багвалинский, тиндинский, бежитинский):  v — названия мужчины,  j — названия женщины,  b — названия всего остального.

В нахских языках процессы перераспределения имен по грамматическим классам в четырехклассных системах на основе противопоставления названий человека (кто?) названиям «вещи» (что?) остаются незавершенными. В итоге здесь сохраняются четырехклассные системы грамматических классов в единственном числе и трехклассные во множественном числе, но картина распределения имен по грамматическим классам оказывается настолько осложненной, что практически не представляется возможным не только по данным какого-либо одного, но даже при сравнительно-сопоставительном анализе данных всех нахских языков определить критерии отнесения названий «вещи» к тому или иному грамматическому классу. Причина тому, по всей вероятности, неоднократное перераспределение названий  «вещи» между грамматическими классами   j,  b,   в единственном и множественном числах в период, когда предпринимались попытки реализовать в организации имени по грамматическим классам принцип противопоставления имен, отвечающих на вопрос «кто?», именам, отвечающим на вопрос «что?», вызванное сменой унифицируемого для названий «вещи» классного показателя.

Первоначально в роли унифицированных показателей класса названий «вещи» стали утверждаться в единственном числе  b,  а во множественном числе  d.  В грамматический класс  b  в единственном числе стали переходить названия неразумных живых существ из грамматического класса  j  и названия неодушевленных предметов из грамматического класса  d.  Из показателя класса названий неразумных живых существ   стал превращаться в показатель названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов. Приведенная в подразделе 1.3.1.10 (страница сайта 1.3 — Т.М.) таблица количественного соотношения названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов в грамматических классах  jb и  в единственном числе в современном чеченском языке наглядно показывает многочисленность в грамматическом классе  b  наряду с названиями неразумных живых существ и названий неодушевленных предметов, что могло иметь место только в том случае, если   какое-то достаточно продолжительное время выступал в роли унифицированного показателя названий «вещи».  В грамматический класс   во множественном числе стали переходить названия неразумных живых существ из грамматических классов   и  b.  Из показателей грамматического класса названий неодушевленных предметов   стал превращаться в показатель названий неразумных живых существ и неодушевленных предметов. Напомним только, что в первичной двухклассной организации имени  d  выступал показателем названий женщины, названий неразумных живых существ, названий неодушевленных предметов в обоих числах и до показателя названий неодушевленных предметов его функция сузилась в первичной трехклассной системе.

В единственном числе в нахских языках  b  не смог сохранить свою позицию унифицированного показателя названий «вещи», он уступил ее  d, утвердившемуся в этой роли во множественном числе. Названия «вещи» в обоих числах стали оформляться в грамматическом классе  d.  Замена классного показателя  b, выступавшего в единственном числе в функции унифицированного показателя класса названий «вещи», показателем   в этой роли может объясняться рядом причин:  во-первых,   исконный показатель класса названий «вещи» в нахских языках, обладавший первоначально более широкими функциями (показатель класса названий женщины, названий неразумных живых существ, названий неодушевленных предметов), которые сузились до показателя класса неодушевленных предметов, а затем вновь расширились во вторичных четырехклассных системах во множественном числе — показатель класса названий неодушевленных предметов и названий неразумных живых существ; во-вторых, язык стремится реализовать в организации имени принцип противопоставления названий человека — названиям всего остального, а названия «вещи» в единственном и множественном числах оформляются в разных грамматических классах и, кроме того, показатель класса названий  «вещи» в единственном числе (b) во множественном числе показатель класса названий человека.

Использование   как унифицированного показателя для названий «вещи» в обоих числах должно было завершиться формированием трехклассной системы организации имени в единственном числе (v — названия мужчины,  j — названия женщины,  d — названия всего остального) и двухклассной системы во множественном числе ( b — названия человека, d — названия всего остального), если бы не смена  d  как общего показателя названий «вещи» показателем  j, после которой весь процесс перераспределения существительных по грамматическим классам идет по новому кругу. Причина такой замены заключается, видимо, в использовании классного экспонента   во множественном числе для противопоставления грамматического субъекта (объекта), представленных названиями человека, 1-2 лица, субъекту (объекту) 3-лица — зачатки классно-личного спряжения.

Выбор  для замены   как унифицированного показателя названий «вещи» хотя и может представляться определенным отсутствием выбора (из трех показателей  b,  j,  d,  представленных во множественном числе,  d  может быть заменен только   j,  т.к.  b — показатель класса названий человека), тем не менее не является случайным. При осложнении первичной трехклассной системы  (В)  в четырехклассную  (С')  в результате выделения из класса названий живого (b) в отдельный грамматический класс названий разумных (j), во множественном числе в грамматический класс  j  выделились только названия неразумных (что?) грамматического класса  j  в единственном числе, названия же женщины во множественном числе не выделились в грамматический класс  j.  Во множественном числе  b  оказался осмысленным как показатель класса названий разумных (человека) (кто?),  j — как показатель названий всего неразумного (что?).

Смена унифицированного показателя класса названий «вещи» d  показателем  j  произошла первоначально во множественном числе, а затем уже и в единственном, о чем свидетельствует наличие в диалектах, при объединении имен по общности соотношения классного показателя имени в единственном и множественном числе, групп  b,  j  и  d,  j.

Классный экспонент   расширяет свои функции:  во множественном числе из показателя названий неразумных живых существ — тотемов он превращается в показатель названий неразумных живых существ и названий  неодушевленных предметов, в единственном же числе из показателя названий женщины и названий неразумных живых существ — тотемов в показатель названий женщины, названий неразумных живых существ, названий неодушевленных предметов.

Использование   в роли унифицированного показателя названий «вещи» в нахских языках явление новое. Наиболее наглядное тому свидетельство — оформление практически всех новых заимствований названий «вещи» во всех нахских языках в грамматическом классе  j  в обоих числах. Анализ распределения в нахских языках по грамматическим классам заимствованных названий «вещи» показывает, что заимствования из восточных языков и ранние дооктябрьские (таковыми мы полагаем проникшие в нахские языки до середины 19 столетия) заимствования из русского языка оформлены в обоих числах в грамматическом классе  d. Исключения малочисленны. Поздние дооктябрьские и все послеоктябрьские заимствования из русского языка оформлены в обоих числах в грамматическом классе  j. В ингушском значительное количество русизмов оформлялось в грамматическом классе   еще в первой четверти нашего столетия [100, с.73]. Следовательно, смена   как общего показателя названий «вещи» в чеченском может быть датирована приблизительно серединой прошлого, а в ингушском первой четвертью текущего столетия.

Многократное перераспределение названий «вещи» по грамматическим классам внутри системы «D», вызванное выбором и последующей сменой унифицируемых показателей для названий «вещи», завершилось в нахских языках сохранением четырехклассной системы в единственном числе и трехклассной во множественном, в которой выбор классного экспонента остался определенным только для названий мужчины в единственном числе. Для остальных же названий классный показатель необходимо запомнить вместе с именем в процессе овладения языком.


2.2.9. Картина становления систем организации имени по грамматическим классам в современных нахских языках, воссозданная на основе сравнительно-сопоставительного анализа функционирующих систем грамматических классов и особенностей организации в них имени в единственном и множественном числах в аваро-андо-цезских и нахских языках наглядно иллюстрирует в развитии первичной двухклассной системы в системы, представленные в современных нахских языках, два основных этапа, различающиеся не только направленностью изменений в организации имени по грамматическим классам, но и их характером и причинной обусловленностью.

Первый этап — от первичной двухклассной системы до первичной четырехклассной. Развитие систем организации имени по грамматическим классам обусловлено предпринимавшимися попытками представить названия женщины отдельным грамматическим классом, наравне с названиями мужчины. Попытки эти усложнили двухклассную систему грамматических классов (— d)  в четырехклассную  (— j  — d). но желаемого результата не дали. Итог первого этапа развития систем организации имени — появление двух новых грамматических классов и существенное осложнение картины распределения имен по грамматическим классам в обоих числах.

Второй этап — вторичные системы, в которых названия человека отнесены во множественном числе к одному грамматическому классу (b). От первого этапа он отличается новым подходом в решении проблемы организации имени по грамматическим классам.  Развитие системы организации имени на первом этапе обусловлено попытками представить названия женщины отдельным грамматическим классом. Вторая такая попытка (образование системы  C') закончилась тем,  что в единственном числе в класс разумных живых существ (j) наряду с названиями женщины выделились и названия неразумных живых существ — символов различных мифических существ и сверхестественных сил. Из названий, выделившихся в единственном числе в грамматический класс  j, только названия неразумных живых существ выделены во множественном числе в класс  j, названия же женщины оставлены в грамматическом классе  b.  Это обстоятельство послужило основанием к реинтерпретации во множественном числе   в показатель класса названий разумных  (кто?),  а j  в показатель класса названий неразумных  (что?). Попытка выделить названия женщины из состава второго грамматического класса (b) в трехклассной системе нарушила не только смысловую связь имен, объединяемых в один грамматический класс, но и соответствие классной отнесенности имени в единственном и множественном числе. Новые попытки представить названия женщины отдельным грамматическим классом уже не предпринимались.

Если проблему места названий женщины в системе организации имени не удалось решить их выделением в отдельный грамматический класс, то может ее можно решить объединением их в один с названиями мужчины как названий разумных живых существ? Условия к этому были созданы во множественном числе реинтерпретацией  b  из показателя класса названий живого в показатель класса названий разумных существ (женщины). Во множественном числе в грамматическом классе  b  оформляются и названия мужчины, окончательно утвердив тем самым выбор  b  как показателя названий разумных существ (человека).

Изменения в системах организации имени и в распределении названий по грамматическим классам на втором этапе обусловлены попытками реализовать в организации имени принцип противопоставления названий разумных существ (человека) (кто?) названиям всего остального (что?). Это новое направление в организации имени, реализуемое внутри уже сложившейся системы с использованием ее же средств выражения, настолько осложнило картину распределения имен по грамматическим классам в обоих числах, что вся эта система, утратив связи с реализованными в ней принципами, оказалась лишенной в своей организации рациональной основы:

  Единственное число    Множественное число 
v —   названия мужчины                  —      
j —  названия женщины,
названия «вещи»     
j —  названия «вещи»      
b —  названия «вещи»       b —  названия человека,
названия «вещи»   
d —    названия «вещи»        названия «вещи»    

В чеченском и ингушском это по существу уже застывшая система и, по всей вероятности, сохранится без существенных изменений и заложенные в ней тенденции к сокращению числа классов останутся не реализованными.

Рассмотренные изменения в организации имени по грамматическим классам имели место в условиях их естественного развития. Активное развитие и распространение чеченского и ингушского литературных языков и все возрастающее их влияние на разговорный язык, усиливающееся расширением их общественных функций и активной миграцией населения внутри республики меняет эти условия. Нормативы литературного языка в отношении употребления классных показателей воспринимаются представителями диалектов и говоров  первую очередь. Объясняется это тем, что различия в употреблении классных экспонентов в плоскостном (литературном) и горных диалектах могут быть использованы для извращения высказывания и создания комических ситуаций, к чему горцы относятся крайне болезненно.    


2.2.10. Предпринятая попытка организации имени по принципу противопоставления названий человека названиям всего остального в единственном числе не могла быть реализована. В один грамматический класс здесь можно было объединить только названия «вещи», что же касается названий мужчины и названий женщины, то их объединение в один грамматический класс в рамках функционирующей системы не представлялось возможным. Причина в том, что ни один из представленных классных показателей не мог быть использован в единственном числе в роли унифицированного показателя класса названий человека. В единственном числе  v  исконный показатель класса названий мужчины, сохраняющего свою самостоятельность от исходной двухклассной системы до наших дней. Это настолько прочно в сознании говорящих, что оформление в этом грамматическом классе названий женщины практически исключалось. Классные экспоненты  b,  d,  j  ассоциированы как показатели класса названий «вещи», о чем свидетельствует факт их использования в роли унифицированных показателей названий «вещи».

Попытка организовать имена на основе противопоставления названий человека названиям «вещи» завершилась, таким образом, объединением во множественном числе названий мужчины и названий женщины в один грамматический класс  b, названия «вещи» представлены тремя грамматическими классами —  b,  d,  j.  Вместо ожидаемого класса названий человека, последние во множественном числе оказались объединенными в один класс (b) с названиями «вещи». В единственном числе названия мужчины представлены отдельным грамматическим классом  v, названия женщины в грамматическом классе  j,  названия «вещи» представлены, как и во множественном числе, тремя грамматическими классами  b,  d,  j.

Попытка реализовать в организации имени принцип противопоставления названий человека названиям всего остального, которая должна была завершиться образованием двухклассной системы, отличавшейся бы от исходной двухклассной системы организации имени тем, что первый класс в ней объединял бы и названия мужчины, и названия женщины, не привела к ожидаемым результатам, но вызванные ею перераспределения имен между грамматическими классами еще больше увеличили разрыв в организации имени в единственном и множественном числах и привела системы организации имени по грамматическим классам к предельному состоянию незавершенности и логической непоследовательности.

Новая и пока что последняя в нахских языках попытка привести организацию имени к логически последовательному виду предпринята в бацбийском. Это новый этап в развитии систем грамматических классов в нахских языках, которому свойственны черты как первого, так и второго этапов. С первым его связывает повторение попытки выделить названия жнщины в отдельный грамматический класс, со вторым — стремление реализовать это в рамках существующей системы и начать со множественного числа.

Во множественном числе в бацбийском названия женщины выделились из состава грамматического класса  b /который здесь практически можно теперь рассматривать как показатель класса мужчины, т.к. в грамматическом классе  b  из названий  «вещи» здесь только 5 (пять) наименований/  в грамматический класс  d, что следует квалифицировать как подразделение класса названий человека (b) на класс названий женщины (d) и класс названий мужчины (b).   

  Ед.ч. Мн.ч. Ед.ч. Мн.ч.   Ед.ч. Мн.ч.
Названия мужчины     v     v       b        b       v     b
Названия женщины     j      b      j      j      d 

Функция показателя   во множественном числе сужается до показателя класса названий мужчины, а  d  расширяется (названия «вещи», названия человека). Происходит это, по всей видимости, в период, когда j  уже функционировал как унифицированный показатель названий «вещи», на что указывает использование показателя  d  для класса названий женщины. Если из трех классных показателей во множественном числе (bjd)  b  унифицирован как показатель класса названий человека,   как показатель названий «вещи», то остается единственная возможность унифицировать для названий женщины  d.

Система организации имени по грамматическим классам во множественном числе в результате подразделения названий человека на класс названий мужчины и класс названий женщины, противопоставляется названиям «вещи», противопоставляется названиям «вещи», должна была принять в бацбийском следующий вид:
        b — названия мужчины,
        d — названия женщины,
        — названия «вещи»,
если бы не одно обстоятельство, которое изменило весь ход предполагавшегося процесса. Основная масса названий человека в нахских языках не имеет дифференцированных форм для мужчины и женщины. Семантика их определяется в контексте и ею обусловлены классные экспоненты соотнесенных с ними классных слов. В бацбийском языке при таких словах классные экспоненты  v,  b  соответственно для единственного и множественного числа, если речь идет о мужчине, j,  d,  если о женщине. Если для говорящего не существенно мужчину или женщину представляют эти названия, то они оформляются в грамматическом классе  d  в обоих числах. Значительное количество таких слов оформляется уже вообще в грамматическом классе  d  (подробно см. в разделе о системе грамматических классов в бацбийском языке).

В нахских языках отчетливо выражена тенденция к утрате грамматического класса   у названий «вещи» — а) новые названия «вещи» практически не оформляются в грамматическом классе  b  ни в единственном, ни во множественном числах;  б) из названий грамматического класса   в единственном числе оформлены в грамматическом классе  b  во множественном числе в чеченском и ингушском менее одной трети, остальные главным образом в грамматическом классе d,  а в бацбийском во множественном числе в грамматическом классе   всего 5 названий «вещи».

После того как из состава грамматического класса   во множественном числе названия женщины выделились в грамматический класс  d,  в грамматическом классе   практически остаются названия мужчины и следовало ожидать, что     b  может быть осмыслен как показатель класса названий мужчины. Этого, по всей видимости, не произошло, т.к. в подсознании говорящих существует стойкая связь названий мужчины с классным показателем  v.  Поэтому грамматический класс  d,  в котором стали оформляться названия женщины, выделившиеся из грамматического класса  b,  стал ассоциироваться под воздействием предшествующей системы как класс названий человека. Названия человека постепенно начинают оформляться в грамматическом классе   не только во множественном числе, но и в единственном. Если процесс получит последовательное развитие, то во множественном числе может сформироваться двухклассная система:  d — названия человека,  j — названия «вещи».

В единственном же числе складывается весьма любопытная ситуация: названия мужчины оформляются в грамматическом классе  v, названия женщины в грамматическом классе  j,  названия человека — в грамматическом классе  d;  в то же время  j  унифицируется как показатель названий «вещи»,  а  d — как показатель названий человека. Общую же картину распределения имен по грамматическим классам в бацбийском можно представить в следующем виде:

  в единственном числе    во множественном числе 
v —   названия мужчины                  —      
j —  названия женщины,
названия «вещи»     
j —  названия «вещи»      
b —  названия «вещи»       b —  названия мужчины,
5 названий «вещи»   
d —    названия «вещи»,
названия человека    
   названия «вещи»,
названия человека    


2.2.11. Предлагаемая модель истории и динамики становления систем организации имени в нахских языках, основанная на анализе функционирующих систем и особенностей распределения в них имен по грамматическим классам в единственном и множественном числах в языках нахской и аваро-андо-цезской подгрупп восточнокавказских языков, представляет собой новый взгляд на природу грамматических классов и представленных в них систем.

Возможность применения этой модели не только применительно к нахским, но и аваро-андо-цезским и другим восточно-кавказским языкам, как и представляемая ею возможность предложить обоснованные объяснения многих особенностей организации имени в этих языках в их современном состоянии, могут быть квалифицированы как свидетельство ее обоснованности и объективности.

Системы организации имени в современных нахских языках представляют собой результат многократных перераспределений имен между грамматическими классами в четырехклассных системах, что было обусловлено предпринимавшимися попытками придания функционирующей в языке системе организации имени логически последовательного и завершенного вида, путем переорганизации в ней имен в пределах существующей системы на основе нового принципа, отличного от реализованного в ней.

В работе предложена общая (или принципиальная) схема реализации в функционирующих системах организации имени по грамматическим классам в нахских языках различных принципов именной организации.

Приводимые схемы предполагаемых на различных этапах систем не отражают, естественно, детальную картину распределения имен по грамматическим классам в период их функционирования. Воссоздание детальной картины распределения имен по грамматическим классам на предшествующих этапах задача практически не разрешимая, даже при наличии письменных памятников сколько-нибудь продолжительного периода. Мы же располагаем практически лишь данными языков в их современном состоянии. Ограниченный материал, зафиксированный немногим более ста лет тому назад, не имеет практического значения в решении поставленных задач. Поэтому сравнительно-сопоставительный анализ систем организации имени по грамматическим классам на уровне диалектов, близкородственных и родственных языков практически остается единственным средством для воссоздания истории их становления.

Предлагаемая модель становления систем организации имени по грамматическим классам в нахских языках наглядно иллюстрирует, что разные этапы в ее развитии связаны с использованием в организации имени различных принципов, которые не одновременно и не однозначно реализовались в единственном и множественном числе, что непосредственно связано и с вопросом определения классной отнесенности имени в современных нахских языках.

Рассматриваемые в работе этапы становления современных систем грамматических классов в нахских языках не оставляют сомнения в том, что морфологический класс имени в них правомерно устанавливать по формальному показателю в соотнесенном с ним в составе одной синтагмы вспомогательном глаголе «есть, суть» (в чеченском  d-u, в ингушском и бацбийском  d-a) раздельно в единственном и множественном числах.

Укоренившаяся в специальной литературе по нахским языкам практика определения «грамматического класса» имени по соотношению классного показателя имени в единственном и множественном числе36  объясняется подменой понятия грамматический класс  понятием  группа существительных, объединяемых по общности соотношения показателя грамматического класса в единственном и множественном числе.

При определении «грамматического класса» имени по общности соотношения классного показателя в единственном и множественном числе как одноуровневые сопоставляются результаты различных принципов организации имени и различных процессов переорганизации имени, протекавших в разное время и в разной последовательности, не говоря уже об экстралингвистических факторах отнесения части имен к тому или иному грамматическому классу. Обращение же к семантике имени еще больше усугубляет положение субъективной оценкой языковых фактов глубокой древности. Сказанное наглядно иллюстрируется соотношением классной отнесенности имени в единственном и множественном числах на различных этапах становления функционирующих систем грамматических классов.

Первичная двухклассная и трехклассная системы выступали как единые системы организации имени. Во множественном числе имя включалось в тот же грамматический класс, что и в единственном числе. Содержание грамматического класса в единственном и множественном числах было идентичным и, следовательно, оно было идентично содержанию группы имен, если их объединить по общности соотношения классной отнесенности в единственном и множественном числе. Количество грамматических классов и количество групп соответствовало количеству классных показателей:

            Первичная двухклассная система «A»  — 2:2:2
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v         v, v   мужчины  
II грамм. кл.    d         d, — все остальное   

            Первичная трехклассная система «B» — 3:3:3
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v         vv   мужчины  
II грамм. кл.    b         b — живое одушевленное)
   (женщина, неразумные  
    существа — тотемы)   
III грамм. кл.     d     d    d, d  — не живое 
    (неодушевленное)   

В первичной четырехклассной системе это соотношение уже нарушено и не только в отношении количества. но и содержания грамматических классов и групп.

            Первичная четырехклассная система «C'» — 4:4:5
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v         vv   мужчины  
II грамм. кл.    j         jb
  j, j 
   
III грамм. кл.     b     b   b, b  
IV грамм. кл.     d     d   dd  — неодушевленное   

j   в ед.ч.    — разумные (женщины, неразумные существа — тотемы),
    во мн.ч.  — неразумные существа — тотемы,
b  в ед.ч.    — неразумные существа,
    во мн.ч.  — женщины, неразумные существа;

jb   — женщины, 
j, j    — неразумные существа — тотемы, 
bb  — неразумные существа.

Впервые оформлены в разных грамматических классах в единственном и множественном числах названия женщины (система  C'), выделившиеся в единственном числе из класса названий живого (одушевленного)  (b) в самостоятельный класс названий разумных (j) (названия женщины, названия неразумных живых существ — тотемов37). из которых во множественном числе в грамматический класс   выделились только названия неразумных живых существ  — тотемов, названия же женщины остались в грамматическом классе  b.  Четырехклассная система  C'  завершает первый этап в развитии  систем организации имени, характеризующийся увеличением числа грамматических классов. Дело в том, что предпринятая попытка выделить названия женщины в самостоятельный грамматический класс не дала ожидаемого результата и завершение процесса выделения названий разумных из грамматического класса   в класс   и во множественном числе теряло смысл. Во множественном числе процесс остался не завершенным, названия разумных, выделившиеся в единственном числе в грамматический класс  j, по отношению ко множественному числу оказались подразделенными на названия неразумных живых существ, выделившихся в грамматический класс  j  и во множественном числе, и на названия женщин, которые во множественном числе не выделились из состава класса названий живого (одушевленного) (b), что послужило основанием для развития нового направления в организации имени по грамматическим классам. 

Во множественном числе в грамматический класс  переходят и названия мужчины, вследствие чего во множественном числе упраздняется грамматический класс  v,  показатель   утверждается как показатель класса названий разумных (человека).

             Четырехклассная система «D» — 4:3:5
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v          vb   мужчины  
II грамм. кл.    j         jb
  j, j 
   
III грамм. кл.     b     b   bb  
IV грамм. кл.     d     d   dd  — неодушевленное   

j   в ед.ч.    — разумные (женщины, неразумные существа — тотемы),
    во мн.ч.  — неразумные существа — тотемы,
b  в ед.ч.    — неразумные существа,
    во мн.ч.  — человек, неразумные существа;

jb   — женщины, 
j, j    — неразумные существа — тотемы, 
bb  — неразумные существа.

Это второй этап в развитии организации имени по грамматическим классам. Его отличительная особенность — а) стремление к реализации в организации имени принципа противопоставления названий разумных (человека) (кто?) всем остальным названиям (что?);  б) стремление к реализации этого принципа в пределах существующей системы организации, путем использования одного показателя для названий человека (кто?),  другого для названий «вещи» (что?);  в) процессы переорганизации имени по принципу противопоставления названий человека (кто?) названиям всего остального (что?) зарождаются и реализуются первоначально во множественном числе, а затем распространяются на единственное число. 

Во множественном числе унифицируются   как показатель класса названий человека,  d  как показатель класса названий «вещи».  Названия неразумных живых существ из грамматического класса   начинают переходить в грамматический класс  d.  В единственном числе унифицируется только показатель для названий «вещи» (b) и названия неодушевленных предметов (d) начинают постепенно оформляться в классе  b :

             Четырехклассная система «D'» — 4:3:6
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v          vb   мужчины  
II грамм. кл.    j         jb
  j, j 
   
III грамм. кл.     b     b   bb
  b, d
 
IV грамм. кл.     d     d   dd     

j   в ед. ч.   — разумные (женщины, неразумные существа — тотемы),
    во мн.ч.  — неразумные существа — тотемы,
b  в ед. ч.   — «вещи» (неразумные существа, неодушевленные
                       предметы) 
    во мн.ч.  — человек, 
«вещи»
d  в ед. ч.  — неодушевленные предметы
    во мн.ч. — «вещи»

jb   — женщины 
j, j   —  неразумные существа
bb  —  «вещи» 
bd  —  «вещи»
dd  —  «вещи»

Развитие процесса оформление названий «вещи» в грамматическом классе  b  в единственном числе и  d  во множественном числе, который должен был завершиться образованием трехклассной системы в единственном числе
(— — b) и двухклассной во множественном (— d), было нарушено сменой в единственном числе унифицированного показателя класса названий «вещи»  b  унифицированным показателем класса названий вещи во множественном числе d:

             Четырехклассная система «D2» — 4:3:6
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v          vb   мужчины  
II грамм. кл.    j         jb
  j, j 
   
III грамм. кл.     b     b   bb
  b, d
 
IV грамм. кл.     d     d   dd     

j   в ед. ч.   — разумные (женщины, неразумные существа — тотемы),
    во мн.ч.  — неразумные существа
b  в ед. ч.   — «вещи»  
    во мн.ч.  — человек, 
«вещи»
d  в ед. ч.   — «вещи»
    во мн.ч.  — «вещи»

j, b   —  женщины    
j, j    —  неразумные существа  
b, b     —  «вещи»
b, d 
d, d 

Грамматический класс   у названий «вещи» постепенно убывает в обоих числах.   как унифицированный показатель названий «вещи» в свою очередь сменяется показателем   сначала во множественном числе, а затем и в единственном числе. Заимствованные названия «вещи» этого периода оформляются в обоих числах в грамматическом классе  j.  Это новый процесс, действующий и в наши дни, и сколько-нибудь существенных перемещений имен в других классах «вещи» он пока не вызвал. Новые группы имен, возникшие за этот период в результате перемещений названий «вещи» в грамматический класс  j, объединяют в диалектах от одного до двух десятков (максимум) имен.38

Приводимая ниже схема отражает современное состояние распределения имен по грамматическим классам в чеченском и ингушском языках:
             Четырехклассная система «D3» — 4:3:9
  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа         
 I грамм. кл.    v          vb     мужчины  
II грамм. кл.    j         jb
  j,
     
III грамм. кл.     b     b   bb
  b, d
   
IV грамм. кл.     d     d   dd       
        b, j   в диалектах чеченского
и в бацбйском 
        d, j
        j, d
j в ед.ч.  — женщины, «вещи» 
  во мн.ч.  — «вещи»    
b в ед.ч.  — «вещи»   
  во мн.ч.  — человек, «вещи»   
d  в ед.ч.  — «вещи»
  во мн.ч. 

jb   —  женщины    
jj      
b, b    
b, d    
d,   —  «вещи»      
b, j     
d, j     
j, d    

Второй этап в развитии систем организации имени по грамматическим классам завершается в нахских языках, не реализовав в именной организации принцип противопоставления названий человека названиям «вещи», но сохранив четырехклассную ( v — j — b — d ) систему грамматических классов в единственном числе, трехклассную ( j — b — d ) во множественном и предельно осложнив картину распределения имен по грамматическим классам. Начало третьего этапа в организации имени по грамматическим классам в бацбийском осложнило эту картину в еще большей степени:

  Ед.ч.  Мн.ч.  Группа       
 I грамм. кл.    v          vb   мужчины  
II грамм. кл.    j         jd
  j,
   
III грамм. кл.     b     b   bb
  b, d
  b, j
 
IV грамм. кл.     d     d   dd
  d, j
    

j   в ед. ч.   — женщины, «вещи»
    во мн.ч.  — 
«вещи»
b  в ед. ч.   — «вещи»  
    во мн.ч.  — мужчины, 
«вещи» (5 названий)
d  в ед. ч.  —  «вещи», человек (часть)
    во мн.ч. — «вещи», женщины, человек (часть)

j, d   — женщины, «вещи» (10 названий) 
j, j   —   «вещи»
bb  —  «вещи» (5 названий)
bd  —  «вещи»
dd  —  «вещи», человек (часть)
b, j   —  «вещи» (20 названий)
d, j   —  «вещи» (6 названий)

Таким образом, во вторичных четырехклассных системах организации имени по грамматическим классам в нахских языках при неизменном количестве грамматических классов и их показателей (четыре в единственном числе и три во множественном) за счет многократных перераспределений имен между грамматическими классами, вызванных сменами унифицируемых показателей названий «вещи», число соотношений показателей грамматического класса имени (следовательно, и число групп существительных, объединяемых по общности соотношения показателя грамматического класса в единственном и множественном числе) возросло с пяти до девяти

      Грамматические классы в нахских языках:
Ед.ч.  Мн.ч. 
 I  грамм. кл.   v        
II  грамм. кл.   j   I  грамм. кл.    
III  грамм. кл.    b II  грамм. кл.   b
IV  грамм. кл.    d III  грамм. кл.    d

Образуемые ими соотношения показателя имени в единственном и множественном числе:

    в чеченском литературном языке — v, b;   j, b  j, j;    b, b;   b, d;   d, d;

    в плоскостном диалекте — v, b;   j, b  j, j;    b, b;   b, d;   d, d

    в аккинском диалекте — v, b;   j, b  j, j;    b, b;   b, d;   d, d;   b, j;   d, b;

    в шаройском диалекте — v, b;   j, b  j, j;    b, b;   b, d;   d, d;   b, j;   j, d;

    в чеберлойском диалекте — v, b;   j, b  j, j;    b, b;   b, d;   d, d;   b, j;   d, j;   j, d

    в кистинском —  v, b;   j, b  j, j;   b, b;   b, d;   d, d;   b, j;   d, j;   j, d;

    в ингушском языке —  v, b;   j, b  j, j;   b, b;   b, d;   d, d;

    в бацбийском языке —  v, b;   j, d  j, j;   b, b;   b, d;   d, d;   b, j;   d, j.  

По общности соотношения классной отнесенности в единственном и множественном числе имена в бацбийском подразделялись на девять групп, как и в чеберлойском и кистинском диалектах чеченского языка:
v, b;   j, b  j, j;   b, b;   b, d;   d, d;   b, j;   d, j;   j, d.

После же выделения названий женщин во множественном числе из состава грамматического класса  b  в класс  d, имена групп  j, b  и  j, d  оказались объединенными в группе  j, d  и количество групп сократилось до восьми. На грани упразднения в бацбийском и группа  b, b,  объединяющая всего пять названий «вещи».  



    35 По свидетельству этнографов культ козла был распространен среди ингушей еще в середине XIX века (Ч.Ахриев, В.Абаев).
    36 Единственная попытка «теоретического» ее обоснования [см. 123, с.8, 75-76]. 
    37 Сравните с оформлением в грамматическом классе   (класс названий мужчины) названий высших мифических существ.
    38 Те случаи, когда группа представлена единичными словами, их трудно считать возникшими в результате унификации классных показателей, хотя такая возможность и не исключена. Здесь скорее следует, вероятно, предположить результат мутаций, возникающих в процессе затухания грамматических классов. Например, в аккинском диалекте ajar 
«жеребец», может иметь следующие соотношения показателей в единственном и множественном числах —  j, j;   b, j;   jb.  Соотношение  j  в единственном числе  b  во множественном дают названия женщины и случайность соотношения показателей   jb  у  ajar «жеребец» очевидны.
Но когда в группу по соотношению классного показателя в единственном и множественном числе объединяется от 6 до 20 и более слов и не в одном языке или диалекте, а сразу в нескольких, такие соотношения трудно считать случайными.