1.2. Общие вопросы функционирования грамматических классов в нахских языках

 1.2.1. Отнесенность существительных к тому или иному грамматическому классу определяют по формальному показателю (показатель граматического класса, классный показатель, классный экспонент вспомогательного грагола d-u «есть» в сочетании с именем, грамматический класс которого определяется.  Такой прием становится понятным при учете возможной полифункциональности показателей грамматических классов и различий в классной отнесенности существительных в единственном и множественном числах.

Отнесенность к грамматическому классу в самом существительном, за редким исключением, ничем не выражена. Под  исключением мы подразумеваем определенные случаи суффиксального отражения классного экспонента в бацбийском языке в словах, обозначающих национальную и родоплеменную принадлежность мужчины, напр., bacav «бацбиец», koxiv «грузин», ... . В речи современных бацбийцев форма bacav, koxiv, ... одинаково может быть употреблена и по отношению к мужчине и по отношению к женщине.

Суффиксальное отражение классного экспонента в подобных существительных более отражено в аваро-андо-цезских языках, напр. авар. maarulav «горец; аварец»; maarulaj «горянка; аварка» (ср. maarul «горный, горский; аварский», maarulal «горцы; аварцы»), rulaj «вдова», rulav «вдовец». Вторичный характер суффиксальных классных экспонентов в приведенных словах и их использованность в словообразовательной функции представляются очевидными, как и то, что суффиксальные классные экспоненты в этих словах должны рассматриваться как словообразовательные элементы, а не как переменные классные показатели.

К указанным существительным примыкают и такие слова, как чеченское va«брат», ji«сестра», авар. vas «сын», jas «дочь», бацб. vo «сын», jo «дочь», чеч. juo и другие, анлаутные согласные в которых представляют собой застывшие классные экспоненты.13

Приведенные примеры наглядно иллюстрируют возможность использования классных экспонентов в словообразовательной функции. При этом примеры vaa, jia — с одной стороны, bacav, maarulav, maarulaj с другой, естественно, представляют собой факты различных хронологических уровней.

Классный экспонент  v  в словообразовательной функциии был использован и в чеченском и в ингушском. Продуктивный словообразовательный формант  uo  в вайнахских языках исторически восходит к анлаутному  гласный + согласный экспонент  v  в названиях человека. Первоначально посредством суффикса — классного экспонента  v  образовывались только названия мужчины, передающие родоплеменную принадлежность (ср. аварский, бацбийский). Затем его функции расширяются. В результати вокализации  v  ауслаутный комплекс гласный + v  развивается в продуктивный словообразовательный суффикс  uo  с широкими функциями, напр., bsuo «бацбиец, бацбийка», lmaruo «горец, горянка», arxuo  «мельник»,  diearxuo «учащийся», xarxuo «пахарь», ... .

К приведенным двум типам существительных, в которых, как нам представляется, классные экспоненты использованы в качестве словообразовательных формант, не могут быть приравнены производные существительные с застывшими классными экспонентами в их составе, образованные от классных глаголов, прилагательных, ... . К таким существительным относятся и так называемые субстантивированные формы причастий, прилагательных, числительных и местоимений:

Инфинитив   Причастие
  наст. вр. прош. вр.
v-axan «пойти»    v-da v-axana
j-axan "   j-da j-axana
b-axan "   b-da b-axana
d-axan "   d-da d-axana 

Субстантивированное причастие  
v-durg, v-darg «тот, который идет (мужчина)» 
j-durg, j-darg «та (то, тот), которая (-ый, -ое) идет» 
b-durg, b-darg   "
d-durg, d-darg   "
v-xanarg «тот, который пошел (мужчина)» 
j-axanarg «та (то, тот), которая (...) пошла (...)» 
b-axanarg   "
d-axanarg   "

Качественное
прилагательное
Субстантивированное
качественное прилагательное
v-oan «большой»  v-oanig «тот, который является большим, старшим (мужчина)» 
j-oan   j-oanig «та (то, тот), которая (...) является большой (-им)» 
b-oan   b-oanig "
d-oan   d-oanig "

Количественное
числительное
Порядковое
числительное
Субстантивированное
числительное
v-i       "4" v-al
a  
v-alanig тот, который является
четвертым (мужчина)
j-i    j-ala j-alanig та (то, тот), которая (...)
является четвертой (...)
b-i     b-ala b-alanig "
d-i     d-ala d-alanig "

У причастий, прилагательных, ... принято различать зависимую (выступающую в качестве определения) и независимую (самостоятельную) формы. Независимые (самостоятелные) формы не выступают в роли определения, т.к. они являются самостоятельными субстантивами, образованными от соответствующих форм причастий, прилагательных, числительных, местоимений посредством формантов -n-ig, -r-ig. Эквиваленты этих форм в русском языке не должны вводить в заблуждение.Анлаутные или инлаутные согласные в подобных субстантивах, образованных от классных причастий, прилагательных, числительных, должны квалифицироваться как непеременные (застывшие) классные экспоненты, т.к. во-первых, каждая из этих форм имеет свое самостоятельное значение, а во-вторых, существительные не изменяются по грамматическим классам, каждое из них отнесено к тому мли иному определенному грамматическому классу.

На первый взгляд создается впечатление, что субстантивы, образованные посредством формантов -n-ig, -r-ig, изменяются по грамматическим классам. Такое впечатление объясняется тем, что в словах, от которых они образованы, классные экспоненты осознаются говорящим как переменные показатели грамматического класса определяемого имени. В образованных о их соответствующих классных форм субстантивах анлаутные согласные воспринимаются как классные экспоненты по ассоциации с формами, от которых они образованы. Надо думать, что эти существительные более позднего происхождения. Такой вывод следует и из сравнения их с такими существительными как v-a«брат», ji«сестра», vo «мальчик, сын», jo «девочка, дочь»; bux «дно», jux «подол», dux «начало (первопричина) чего-либо»; big «козленок», darg «первотелок», ... анлаутные согласные в которых исторически восходят к классным экспонентам, но говорящими они таковыми уже не осознаются, равно как и в лексикализованных формах масдара: d-gar «жар, повышенная температура тела» / d-gan «гореть», масд. d-gar /, diexar «просьба» / d-iexa«(по)просить», масд. d-iexar /, dilar «помои» / d-ilan  «мыть», масд. d-ilar /, buobar «походка» / d-uolan «настать, наступать», масд. d-uolar /.

Можно привести и пример, в котором суффиксальный классный экспонен выступает как бы в формообразовательной фунции. В чеченском литературном языке, как и в легшем в его основу плоскостном (нохчийском) диалекте, форма глагола прошедшего совершенного времени и форма деепричестия прошедшего времени формально не дифференцированы. Форма глагола прошедшего совершенного времени выступает в предложении в функции деепричастия прошедшего совершенного времени. Различают их только в контексте. Из нескольких форм глагола прошедшего совершенного времени в составе предложения только последняя по порядку выступает в функции сказуемого, все же предшествующие ей — деепричастия прошедшего времени. Например, ala ina,  jo a gilina,  huma a  qina,  kie a vea, saiera ra  vant /дословно: «И встав, и умывшись, и перекусив, и нарядившись развлечься пошел юноша»/.

 В ингушском и ряде горных диалектов чеченского языка прошедшее совершенное время глагола и деепричастие прошедшего времени представлены самостоятельными формами:

 v-axan «пойти»    — чеч. v-axana         1) «сходил, пошел»          
      2) «сходив»   
  v-axa        "          инг. v-ax-v     «сходил» (< v-axana v-a)
              v-ax      «сходив» (< v-axana) 

Форма глагола прошедшего совершенного времени отличается от формы деепричестия прошедшего времени наличием в ней переменного ауслаутного классного экспонента. При внешнем знакомстве может создаться впечатление, что форма прошедшего совершенного времени образована от деепричестия прошедшего времени посредством суффикса — классного экспонента. Анализ же показывает, что исходная форма глагола прошедшего совершенного времени в ингушском и ряде горных диалектов утвердилась за деепричестием прошедшего времени, форма же глагола прошедшего совершенного времени в функции сказуемого стала употребляться со вспомогательным глаголом  d-a «есть, суть». Следовательно, ауслаутный классный экспонент в формах глагола прошедшего совершенного времени в ингушском и ряде горных чеченских диалектов вторичен и восходит к префиксальному экспоненту вспомогательного глагола  d-a «есть, суть» [91, с. 214-215].

Наряду с существительными характеризуется классной отнесенностью и особая форма глагола, которая названа масдаром или масдарной формой, что обусловлено ее спецификой, сочетающей в себе одновременно признаки как глагола, так и имени [101, с. 611-612; 133, §55; 159, §133; 160, с. 190-192]. Нередко эта форма квалифицирована как отглагольное имя. В отличие от инфинитива, называющего действие, масдарная форма называет процесс (состояние) совершения действия.

Изменение по грамматическим классам, различение однократного или многократного (повторяющегося) характера действия, единичности или множественности субьекта или объекта действия сближает масдар с глаголом, а изменение по падежам, числам и отнесенность в именной классификации к определенному гламматическому классу, формально выраженному в соотнесенном с ним в составе предложения классном слове, масдар сближается с именем. Здесь,  естественно не подразумеваются случаи лексикализации масдарной формы, когда мы имеем дело уже с существительными, а не глагольной формой масдара, хотя по фонетическому облику они полностью совпадают. Лексикализованные формы масдара изменяются по падежам и числам. Глагольных признаков они не имеют, а если в них и представлен классный экспонент, то только в застывшем виде и только исторически восходящий к показателю грамматического класса.

Масдарные формы от всех глаголов образованы в нахских языках посредством форманта -a-r, присоединяемого к глагольной основе. Выражение в масдарной форме однократного и многократного (повторяющегося) характера действия, единичности и множественности субъекта (объекта) и классный экспонент в ее составе зависят от глагольной основы, от которой образована масдарная форма. Масдарная форма глагола сохраняет в себе семантику и форму той глагольной основы, от которой она образована: 

 an  «встать, подняться»,
   масд.  ar
 uon   «поднять; раскрыть, распахнуть»,   
   масд.  uor;  
 owan   «подняться» (множеств. субъект, объект); 
   масд.  owar
 owuon     «поднять» (множеств. субъект, объект);   
   масд.  owuor
 an        «подниматься» (многокр. вид)  
   масд.  ar;
 uon     «поднять, поднимать» (многокр. вид), 
   масд.  uor
 tan   «дать возможность (позволить) встать», 
   масд.  tar
 a-d-ajtan   «дать воможность (позволить) поднять», 
   масд.  a-d-ajtar
 tan   «дать воможность (позволить) встать»,  
   масд.  tar
 owtan   «дать воможность (позволить) встать»           
   масд.  owtar
 owa-d-ajtan   «дать воможность (позволить) поднять», 
   масд. owa-d-ajtar
 d-adan          «побежать»,     
   масд.  d-adar;      
 d-aduon           «похитить, угнать, утащить»,          
   масд.  d-aduar;         
 d-owdan   «побежать» (множеств. субъект, объект), 
   масд.  d-owdar; 
 d-owduon   «утащить, растащить в темпе» (множеств. объект), 
   масд.  d-owduor // d-owda-d-ar,
 idan  «бегать, бежать; избегать» (многокр. вид),            
   масд.  idar;       
 iduon  «таскать, растаскивать» (многокр. вид),              
   масд. iduor;
 d-adtan  «дать воможность (позволить) побежать»,
   масд.  d-adtar;
 d-owdtan  «дать воможность (позволить) побежать» (множеств. объект),
   масд.  d-owdtar;
 idtan  «дать воможность (позволить) бегать» (многокр. вид), 
   масд.  idtar;     
 ida-d-ajtan
       
 «дать воможность (позволить)таскать, растаскивать»
 (многокр. вид, множеств. объект),  
   масд.  idadajtar.

Масдарная форма глагола может и полностью лексикализоваться. Лексикализованная масдарная форма по внешнему облику полностью совпадает с масдарной формой глагола, но нередко меняет семантику:

aan      «(с)молоть», масдар aar, лексикализованная форма  
 aar  «кукурузная мука»;
malan  «(вы)пить», масдар  malar, лексикализованная форма 
 malar «спиртной напиток, алкогольный напиток»; 
castan                    «резать, разрезать», масдар  castar
 лекс. ф.  castar «ломоть хлеба, арбуза, ...»;  
xan       «(рас)спросить», масд.  xar,
 лекс. ф.  xar  «вопрос»;  
d-gan                    «гореть», масд.  d-gar,
 лекс. ф.  dgar «жар, повышенная температура тела»; 
d-iexan                «(по)просить», масд. d-iexar,
 лекс. ф.  d-iexar «просьба»; 
d-ieqan  «отплатить, отомстить, вернуть сторицей»,
 масд.  d-ieqar,  лекс. ф.  dieqar  «долг, обязанность»; 
d-e
an

«(про)читать, учиться, обучаться», масд.  d-ie
ar, 
 лекс. ф.  die
ar
 «учеба, обучение»; 
d-ilan  «(вы-, у-, по-)мыть», масд. d-ilar,
 лекс. ф.  dilar  «помои, пищевые отходы».  

В рассматриваемых языках масдарная форма глагола слабо изучена как в формальном, так и в содержательном плане. Не до конца ясным представляется соотношение ее глагольных и именных признаков.

В синтаксической конструкции масдарная форма выступает в роли подлежащего и в грамматическом классе согласована с соотнесенным с ним классным глаголом (сказуемым). Здесь действуют общие правила передачи грамматического класса имени в глаголе. Масдарная форма как имя отнесена к грамматическому классу  d, независимо от того, какой классный экспонент представлен в ней самой. Классный же экспонент в составе самой масдарной формы, выступающей в роли подлежащего, оказывается, в зависимости от характера глагола, от которой она образована, обусловленной классной отнесенностью имени, выступающего в роли определения или дополнения:

 stegan  v-xar dika d-u    «мужчины житье хорошее есть»  
 jan j-xar dika d-u   «Девочки житье хорошее есть» 
 belxaluojn bxar dika d-u
 «Рабочих житье хорошее есть» 
 vajn  dxar dika d-u
 «Наше житье хорошее есть» 
 kinka jiear pajdie  d-u
 «Книга чтение полезно есть» 
urnal diear pajdie d-u  «Журнал чтение полезно есть» 

В том случае, когда подлежащее представлено полностью лесикализованной масдарной формой, застывший классный экспонент в ее составе остается неизменным:

 stegan buolar sixa d-u  «Мужчины походка быстрая есть» 
 zudan buolar parata d-u   «Женщины походка спокойная есть» 
 cickan buolar d-ajn   «Кошки походка легкая есть» 

1.2.2. Показатель грамматического класса существительного формально представлен в соотнесенных с ним в составе предложения классных словах (глагол, прилагатальное, числительное). В неклассных словах грамматический класс соотнесенных с ними в составе предложения существительных ничем не выражен.

Классными называют слова, содержащие в своем составе специальные переменные показатели, изменение которых обусловлено соотнесенными с ними существительными. Классными могут быть глаголы, прилагательные, числительные, местоимения (указательные). Правомернее говорить, что система указательных местоимений в отдельных  языках строится по принципу отражения именно организации по грамматическим классам. Переменные классные показатели исследователи выделяют в масдарных формах глагола, формах причастий и деепричестий, наречиях. Наличие классных экспонентов в названных частях речи обусловлено их происхождением.

Неклассные слова — слова нейтральные в отношении выражения грамматического класса соотнесенного с ними существительного. Следовательно, они не содержат в своем составе специальные переменные показатели, указывающие на принадлежность имени к тому или иному грамматическому классу.

Наиболее полное и системное оформление грамматические классы получили в глаголе, чем и объясняется, что вопросы системы, функционирования и истории грамматических классов решаются по данным глагола (редко других классных слов),  рассматривая изменения по грамматическим классам как одну из специфических его особенностей в большинстве восточнокавказских языков, — так называемое классное спряжение. Посредством классных экспонентов формально выражены субъектно-объектные отношения классного глагола (сказуемое) и имени ( реальный субьект, реальный объект) в составе предложени. С глаголом связывают определенные типы синтаксических конструкций и субъектно-объектные отношения, которые могут и не быть формально оформленными. Классный экспонент глагола связан с именем в форме именительного падежа (это реалный субъект в конструкции с непереходным глаголом или реальный объект в конструкции с переходным глаголом или глаголом  verba sentiendi:

д  (им. п.)  балха (напр. п.)  в-ахана  «отец пошел на работу»
дс (эрг. п.)  буолх (им. п.)  б-ина  «отец работу сделал»
дна (дат. п.)  шиэн дозал (им. п.)  б-иэза  «отец свою семью любит»

Общее для дагестанско-нахских языков положение о том,что в составе предложения глагол в грамматическом классе согласован с именем, выступающим в форме именительного падежа, не меняет тот факт, что в бацбийском реальный субъект при непереходном динамическом глаголе предствлен в форме эргативного падежа, а в аварском в речи женщин носителей некоторых говоров и диалектов (келебский, кахибский говоры, кегерский говор андалальского диалекта и гидский диалект) личное местоимение первого лица в конструкции с переходным глаголом выступает в форме именительного падежа [106, с. 150; 143, с. 50], а не эргативного, как это следовало ожидать, и имеет место в речи мужчин.

Оба указанных факта могут быть квалифицированы как реликтовые. Непереходные динамические глаголы в бацбийском приравнены к переходным в том смысле, что как и переходные требуют постановки имени, представляющего реальный субъект, в эргативном падеже. Имя в форме именительного падежа в конструкции с непереходным динамическим глаголом называют активный субъект. Следовательно, в непереходном динамическом глаголе представлен грамматический класс имени, выступающего в эргативном падеже. Субъектно-объектные отношения в конструкции с непереходным динамическим глаголом сохраняются те же, что и в конструкции с непереходным статическим глаголом. И в динамическом непереходном глаголе оформлен грамматический класс имени, представляющего реальный (активный) субъект, но выступающего в форме эргативного падежа [25, с. 207; 26, с. 129-134].

Что же касается особенности употребления в речи женщин личного местоимения 1-го лица в конструкции с переходным глаголом, надо полагать, что это реликтовое явление, отражающее принцип начальной именной организации по грамматическим классам, в которой названия мужчины (I грамм. кл.) были противопоставлены всем остальным названиям. Как личность квалифицировалис только мужчины [152, с. 9-20]. В эргативном падеже (падеж активного деятеля) в конструкции с переходным глаголом первоначально ставились только названия личности (мужчины), выступавшие в функции реального субъекта. Эргатив от всех остальных названий, к которым относились и названия женщины, явление относительно позднее, о чем свидетельствует и история эргатива в нахских и аваро-андо-цезских языках. Состояние периода, когда в функции реального субъекта в конструкции с переходным глаголом выступали в форме эргативного падежа только названия мужчины, пережиточно сохранено, надо полагать, в речи женщин названных говоров и диалектов аварского языка.

1.2.3. Непроизводные глаголы в нахских языках подразделены в отношении выражения грамматического класса на две группы приблизительно одинаковой численности: классные (содержащие в своем составе переменный классный показатель) и неклассные (нейтральные в отношении выражения грамматического класса имени). Отдельно следует выделить небольшое количество непроизводных неклассных глаголов, являвшихся исторически классными, но либо утративших классный экспонент, либо сохранивших его в застывшем виде. В современном состоянии эти глаголы неклассные. Нейтральность их в отношении выражения грамматического класса имени явление вторичное. Вывод о вторичном характере нейтральности в выражении грамматических классов имени верен лишь относительно немногочисленной группы неклассных глаголов. Для преобладающего большинства неклассных непроизводных глаголов такой вывод обосновать невозможно.

Неклассные непроизводные глаголы представляют целый ряд крайне сложных для решения проблем. Прежде всего следует установить, какие из неклассных глаголов являются исконными, для чего необходимы специальные этимологические изыскания. Из числа исконных, естественно, исключаются производные глаголы, к которым относятся и звукоподражательные. И только к остальным после такого отбора неклассным исконным глаголам правомерна постановка вопроса о прирое нейтральности их в отношении выражения грамматического класса имени, соотнесенного с ними в составе предложения.

Окаменение или выпадение классных экспонентов в составе классных глаголов, ... — следствие затухания гламматических классов, но наличие среди неклассных глаголов определенного количества глаголов, исторически являвшихся классными, не есть достаточное основание к утверждению, что все неклассные непроизводные глаголы были некогда классными, несмотря на то, что выражение грамматического класса имени, соотнесенного с ним в синтаксической конструкции, считается спецификой глагола в нахских языках.

Классные глаголы в нахских языках могут рассматриваться как исконные. Заимствованные глаголы классными быть не могут, даже в том случае, когда они выступали классными в языке, из которого заимствованы. Наблюдения показывают, что классные экспонены в составе слов воспринимаются в качестве показателей грамматического класса только носителями данного языка. Классные экспоненты в составе классных слов в других языках ими вообще не воспринимаются (не осознаются).

Подразделение глаголов на непроизводные (т.е. собственно глаголы) и производные обусловлено целым рядом причин. Во-первых, собственно глаголами в нахских языках можно квалифицировать непроизводные глаголы, как обладающие набором признаков вербальности. Они самостоятельны как лексемы и как часть речи (глагол). В синтаксической конструкции они выступают в роли сказуемого (предикат). Но в роли сказуемого могут выступать не только глаголы, но  словосочетания, которые ни в лексическом, ни в морфологическом плане не могут быть квалифицированы как глагол, хотя их и именуют производными глаголами. Глагол — область лексики и как часть речи — область морфологии, сказуемое — область синтаксиса [подробно см. 105]. Глагол в синтаксической конструкции всегда выступает в роли сказуемого, но не всякое сказуемое есть глагол. Составное сказуемое, частью которого выступает (вспомогательный) глагол, правомерно квалифицировать в нахских языках как словосочетание, в котором предикативную связь с субьектом или объектом осуществляет (вспомогательный) глагол. Определенные виды таких словосочетаний проявляют тенденцию к слиянию, ведущему к их вербализации. В первую очередь таковыми в нахских языках являются производно-перехдные и производно-непереходные формы глаголов, форма каузатива и др.

1.2.4. Классные непроизводные глаголы в чеченском языке:

 d-aa  «есть, кушать»,  инг. d-aa,  бацб. d-aar;
 d-aga  «делать складки»,  инг.  d-aga  «вышивать, насекать»; 
 d-ga  «гореть»,  инг.  d-ga,  бацб.  d-aar
 d-adan   «побежать»,  инг.  d-ada,  бацб.  d-aar  «убежать»; 
 d-an  «пастись»,  инг.  d-a;  бацб.  d-aar
 d-zan    «зависеть»,  инг.  d-uwza  «соединить»; 
 d-an  «лишить, отнять; извлечь; сорвать, отстегнуть»; «заработать;  выиграть; вынести; вырыть», инг.  d-a
 
«извлечь, отнять»,  бацб. d-aar  «взять, отнять, достать, вынуть, вырыть», d-arxar  «раздеть, снять»;
 d-aqan   «сосать грудь, питаться молоком матери»,  инг.  d-aqa «сосать (молоко матери)», бацб.  d-aqar  «сосать»; 
 d-alan   «умереть, издохнуть»,  инг.  d-ala,  бацб. d-alar «умереть», (d-awar)  «убивать, умерщвлять»;  
 d-alan   «дать, предоставить, подать»,  инг. d-ala  «дать», бацб.  d-alar  «дать, отдать»; 
 d-lan   «кончить; вырасти; заразиться»,  инг.  d-la «закончиться, извлечься», бацб.  d-alar  «возникнуть,
 произойти; пробиться, взойти; выстрелить
»; 
 d-an   «заключаться, содержаться, находиться в ч.-л.»; 
 d-an   «(с)делать; построить; родить»,  инг.  d-ie  «(с)делать»,  бацб.  d-ar  «(со)творить, делать; родить»  
 d-n   «принести»,  инг.  d-a
 d-n
 «потеряться, погаснуть»,   бацб.  d-awar  «потеряться»; 
 d-n
 «увидеть»,   бацб.  d-agar  «увидеть»; 
 d-ra
 «(вы-, рас-)кроить, раскромсать»,  инг.  d-arda   «пластать, (рас-)кроить,  разрубить, разрубать»,  бацб.
 
d-arlar
  «(об-, вы-)тесать, отстрогать», d-xar  «(вы-, с-, за-)кроить»;
 d-ran
 «расстелиться, распространиться, замутиться»,  инг.  d-ara  «распространиться, разлиться, расстелаться»,
 бацб.  d-arar  «распуститься, распускаться»; 
 d-arstan   «(раз)жиреть, полнеть»,  инг.  d-arsta  «жиреть, тучнеть»; 
 d-stan
 «равязать, распороть, распустить, распутать, разговеться», инг. d-sta «равязать», бацб. d-asar
 
«(от-, раз-)вязать, отвязывать»;
 
 d-atan  «сгуститьсч, запечься, свернуться, сваляться»,  инг.  d-ata «свернуться (о ч.-н. жидком); скататься
 (о шерсти)
», бацб. d-aar «валяться»;
 d-ta
 «показать, показывать», инг. gojta  «показать» (ср. чеч. gajta); 
 d-aan
 «испечь, изжарить», инг.  d-aa  «спечь, печь что-н.»,  бацб.  d-aar  «(по)жарить, (с)печь»; 
 d-an
 «расщепиться, расколоться, разорваться, треснуть»,  инг. d-a «порваться»,  бацб.  d-aar  «лопнуть,
 треснуть
»; 
 d-axan   «пойти, потечь; выйти замуж»,  инг.  d-axa  «идти, течь»,  бацб.  d-axar  «уйти»,  d-ar  «идти»;
 d-axan   «опянеть»,  инг.  d-axa  «опянеть», бацб.  d-axar  «опянеть»; 
 d-xan
 «жить»,  инг. d-axa  «жить»,  бацб.  d-axar  «жить»;  «извлечь, добыть; взыскать»  (многокр. вид, объект
 во мн. ч.), 
инг.  d-xa  «извлечь, добывать», бацб. d-axar  «брать, отнимать, доставать, вынимать, рыть»;
 
 d-axkan   «размножаться (о животных)»;  инг.  d-axka  «отелиться, окотиться»; 
 d-axkan   «класть; поручать»,  инг.  d-axka  «положить»,  бацб.  d-axar  «укладывать, класть»,  d-ixar  «класть,
 уложить, поставить»,
  d-eblar  «класть (на поверхность)»; 
 d-xkan   «заключаться, содержаться находиться»; 
 d-xkan   «прийти (субъект или объект во мн. ч.),  инг.  d-xka  «прийти», бацб.  d-axar  «прийти»;
 d-axan
 «закалиться, закаляться»; 
 d- aan
 «сметь, не бояться»; 
 d- aan   «унести, утащить»,  инг.  d- aa «нести»,  бацб.  d-aar «взять, забрать; принести»; 
 d-can    «быть на подножном корму, на к.-н. трудиться»,  инг. d-ca  «эксплуатировать»,  бацб.  d-асаr  «(с-)косить»;            
 d-aan
 «растаять, раствориться»,  инг.  d-aa   «растаять», бацб.  d-aar  «растаять»; 
 d-an
 «побрить»,  инг.   d-a  «брить»,  d-aar  «(по)брить»; 
 d-an   «считаться с к.-л., с ч.-л.»,  бацб.  d-aar  «слушаться»  
 d-aan
 «(с)вить, скрутить, ссучить (нитки); кастрировать, холостить»,  инг.  d-aa  «кастрировать; скрутить
 (пряжу)
»,  бацб.  d-aar  «кастрировать»;
 d-iegan   «дрожать, трястись, содрогаться»,  инг.  эga  «дрожать»;
 d-iezan     «любить, хотеть, желать, быть нужным, нравиться»,  инг.  d-ieza  «любить»,  бацб.  d-ear   «любить,
 хотеть»; вспомогат. гл.  «должен»;
 
 d-iekan    «гудеть, звенеть; ворковать, чирикать; звучать», инг. d-ieka  «греметь, звенеть, петь»,  бацб. d-ekar 
 «позвать, крикнуть»;  
 d-ieqan   «отплатить, отомстить»,  инг. d-ieqa «возместить, отплатить»,  бацб.  d-eqar  «(вы-, у-)платить»;  
 d-iean   
 «(раз-, по-)делить; раздать»,  инг.  d-iea  «разделить»,  бацб. d-ear  «разделить»;  
 d-ielan   «смеяться»,  инг. d-iela  «смеяться»,  бацб. d-elar  «смеяться»;
 d-iean   «(рас-, от-)крыть»;
 d-ielxan   «плакать; идти беспрерывно (об осадках)»,  инг.  d-ielxa «плакать»,  бацб.  d-atxar «плакать»,  d-etxar 
 «заплакать»;  
 d-ien   «убить, умертвить»,  инг.  d-ie,  бацб.  d-эwar  «убить, зарезать; >
 d-ien   «сажать, сеять»,  инг. [d-a-d-ie],  бацб.  d-iwar  «сеятьсажать»;
 d-ierzan    «(по-, от-)вернуться; превратиться; зажить»,  инг.  d-ierza «вернуться, вылечиться»,  бацб.  d-erar  
 «(по-, за-)вернуться, закружиться, пойти обратно»;
 d-iestan   «(о-)пухнуть, отечь; прибыть (о воде)»,  инг.  d-iesta  «пухнуть»,  бацб.  d-esar  «распухнуть, распухать»; 
 d-iean   «стучать, бить, ударять»,  инг.  d-iea  «бить»,  бацб.  d-ear  «ударять, хлопать, бить»; 
 d-iean   «доить; использовать в свою пользу»,  инг.  d-ea  бацб. d-ear  «доить. сдоить»;
 d-iexan   «(по-)просить»,  инг.  d-iexa  «просить»,  бацб. d-exar  «просить, свататься»; 
 d-iexkan   «(за-, пере-)вязать; опоясаться; преградить; запретить»,  инг.  d-iexka  «завязать»,  бацб.  d-exar
 «(за-, при-)вязать»;
 
 d-iean   «прочесть, читать»,  инг.  d-iea  «читать»; 
 d-igan   «(по-)вести»,  инг.  d-iga  «)вести»,  бацб.  d-iar  «уводить, увести, угонять, угнать»; 
 d-ian
 «лечь, расположиться спать»,  инг.  d-ia  «лечь»; 
 d-an
 «лечь, расположиться спать (многократный вид, множественный субъект или объект)»  инг.  d-uwa,  
  бацб.  
d-ar «лежать, ложиться»; 
 
 d-ian   «сооружать; водружать; сажать (раст.) (многократный вид, множественный субъект или объект)»;  
 d-lan
 «кончать; расти; переходить; вступать»; 
 d-can   «рассказать, повествовать, беседовать»  инг.  d-uwca  «рассказать»;   
 d-ilan   «(вы-, у-, по-)мыть»,  инг.  d-ila  «мыть»; 
 d-ian
 «положить; основать, организовать, открыть, покрыть»,  инг.  d-i «положить»,  бацб.  d-iar  «положить»; 
 d-isan    «остаться, оставаться».  инг. d-isa,  бацб.  d-isar;  
 d-ian   «спускаться, сходить, слезать»; 
 d-tan    «оставить, покинуть, развесить»,  инг.  d-ita  «оставить»,  бацб. d-itar  «оставить, уступить»; 
 d-ian
 «стирать, выстирать»,  инг.  d-ia  «стирать»,  бацб.  d-iar «(по-)стирать»; 
 d-owlan    «(по-, у-)бежать» (множеств. субъект или объект); 
 d-wzan  «узнать, узнавать, знать, знакомиться»;  бацб.  d-obar  «узнать, узнавать, знать, угадывать»; 
 d-owlan    «закончить, завершить» (множеств. субъект или объект); 
 d-uoan    «вставит, посадить».  инг.  d-uoa  «посадить (для выращивания); водрузить»; 
 d-uoan   «упасть, падать, запрячь, запрягать».  инг.  d-uoa  «упасть;  запрягать»,  бацб.  d-uoar  «свалиться;
 всунуть, впрячь», d-ebar  «всовывать, вдевать; впрягать»;   
 d-uolan    «настать, наступать, привыкнуть, привыкать»,  инг.  d-uola,  бацб. «влезть»; 
 d-uoan   «вдеть, вдевать; застегнуть; сунуть, совать»,  бацб. d-oa  «вложить; похоронить, напереть, заложить»;
 d-uon   «сломать, переломать»; 
 d-uoan   «спуститься, сойти, слезть»,  инг.  d-oa   «слезть»,  бацб.  d-oar «спуститься»; 
 d-uoan   «налить; выложить, сложить, отлить, нагрузить»,  инг. d-o «налить»,  бацб.  d-oar  «налить»d-ear  
 
«отлить, вливать»; 
 d-uoxan  «разбиться, испортиться; растеряться»,  инг.  d-uoxa  «разбиться, порваться»,  бацб. d-uoxar «разрушиться,
 износиться, иступиться»,  d-exar  «рушиться; изнашиваться, тупиться»; 
 d-uoxkan   «продать, предать»,  инг.  d-oxka  «продать,вложить; сыпать»,  бацб.  d-oxar  «продать»;  
 d-uoxkan   «вдеть, засунуть, застегнуть» (множеств. объект),  бацб.  d-oxar  «положить, сложить (внутрь)»; 
 d-u   «есть, суть»,  инг.  d-a,  бацб.  d-a
 d-uan   «затхнуть, засыпать, заделать»,  инг. d-ia «засыпать, закупорить»,  бацб. d-uar «воткнуть, заткнуть»; 
 d-lan   «натянуть; зарядить; завести»; 
 d-san   «накачать, наполнить воздухом; надуть», инг.  d-uwsa «накачать воздухом»,  бацб. d-opsar «вздуться»,
 d-epsar «раздуваться, дуться, пыжиться»;                         
 d-ustan    «измерить, сравнить; примерить», инг. d-usta «мерить, сравнивать»,  бацб. d-ustar «мерить, измерить»; 
 d-can   «плести, оплести»,  инг. d-uwsa,  бацб. d-epsar  «плести, вязать, ткать; рассказывать»; 
 d-xan   «одеть, надеть, обуть»,  инг. d-uwxa «одеть», бацб. d-epxar «одеть (на себя), надевать»; 
 d-alan    (сост. часть сложн. гл.), «стать, становиться»,  бацб.   d-alar (сост. часть сложн. гл.;  образует
 непереходные гл. страд. залога).
  

В бацбийском классными являются и: d-ear  «украсть, своровать»,  d-oar  «проглотить»,  d-uar  «кричать, орать; блеять, мычать»,  d-aar «закручивать, вить, завить»,  d-uar «остаться»,  d-ogar  «сломать, заставить признаться»,
d-adar 
«поклясться»,  d-aar «валяться»,  d-ear «опасть, осыпаться»,  d-ear «чесать (шерсть)».

1.2.5. После глагола системно классные экспоненты представлены в качественных прилагательных, которые так же, как и глаголы, подразделяются на классные и неклассные. Неклассных качественных прилагательных значительно больше классных. В классных качественных прилагательных представлен показатель грамматического класса существительного, при котором оно выступает в качестве определения.

Классные непроизводные качественные прилагательные:

 d-ajn  «легкий, нетяжелый; дешевый»,  инг.  d-aj «легкий»,  бацб. d-awin  «легкий»; 
 d-an   «пустой, порожний»,  инг.  d-a  «пустой»,  бацб.  d-asen  «пустой»;
 d-ezan    «дорогой, тяжелый, праздничный»,  инг.  d-eza  «тяжелый, дорогой»,  бацб.  d-ain  «тяжелый»;  
 d-ean   «жесткий, твердый, сухой»,  инг.  d-ea  «сухой»; 
 d-xan   «длинный, долгий»,  инг.  d-xa  «длинный»; 
 d-exkan    «гнилой, затхлый»,  инг.  (d-oxka-d-enna); 
 d-owxan   «горячий, знойный, жаркий»,  инг.  d-ajxa
 d-an      «большой, важный»,  инг.  d-oa  «большой»;  бацб.  d-aon  «большой»; 
 d-raxan   «дешевый»,  инг.  d-rea; 
 d-can   «короткий»,  инг.  loaca  «короткий»,  бацб.  d-acun  «короткий»; 
 d-uan   «тонкий»,  инг.  d-ia,  бацб.  d-uin  «тонкий»; 
 d-an   «густой, частый, плотный». 

1.2.6. Из числительных в нахских языках классными являются только  d-i «4»  и производные от него  d-eja  «14» (четырнадцать),  d-ieza  «80»  (четырежды двадцать).

1.2.7. Переменные классные экспоненты выделяют и в составе наречий, которые подразделяют, как и качественные прилагательные, на классные и неклассные, хотя грамматический класс — категория имени существительного и формально выражается в соотнесенных с ним в составе предложения классных словах (глагол, прилагательное, числительное). Отражение в составе указательных местоимений в отдельных языках принципа именной организации по грамматическим классам случай особый.

Наречия в составе предложения с существительным непосредственно не согласованы и, следовательно, грамматический класс существительного, казалось бы, в них выражен быть не может. Но тем не менее определенная часть наречий содержит в своем составе переменный классный экспонент, отражающий классную отнесенность существительного, выступающего в предложении в роли субъекта или объекта:
xabar  d-xa  d-ca  cuo  «Говорит он длинно» (досл.: «хабар длинно говорит он») (xabar — грамм. кл.  d).
/Ср.  d-xan  xabar  d-ca  cuo  «Длинный (долгий) разговор ведет он» (досл.: «длинный хабар говорит он»)/.
kuo
  j-xan  lieluon  j-ieza  «Платье долго носить нужно»  (kuo  «платье» — грамм. кл.  j).
/Ср.   j-xan  kuo  lieluoj-ieza  «Длинное платье носить нужно»/.

Таким  образом, в классном наречии в синтаксической конструкции с классным глаголом представлен показатель грамматического класса имени, согласованного с глаголом. Наречие (классное) оказывается согласованным в грамматическом классе и с глаголом и с существительным, что обусловлено их происхождением.

Качественное классное прилагательное в составе предложения согласовано в грамматическом классе с определяемым именем, представляющим субъект или объект действия. Выступая в роли определения при глаголе (сказуемом), качественное прилагательное (теперь уже наречие) соотнесено с глаголом и по действующей модели согласовывается с ним в грамматическом классе, как с определяемым, хотя классной отнесенностью характеризуется только имя, в классном глаголе представлен показатель грамматического класса соотнесенного с ним имени, выступающего в предложении в форме именительного падежа. По формальным же признакам складывается впечатление, что имя, соотнесенное в составе предложения с глаголом, своими классными экспонентами представлено не только в классном глаголе, но и в классном наречии. Это впечатление еще более усиливается, когда сказуемое представлено неклассным глаголом.

1.2.8. Нахские языки обнаруживают полное материальное единство в показателях грамматических классов. В роли показателей грамматических классов использованы согласные:  v j b d  в единственном числе,  j b d  во множественном числе. Показатели эти в классных словах выступают преимущественно в виде префиксов. Префиксы — классные показатели в составе классных слов всегда в предвокальной позиции. Инфиксальное и суффиксальное выражение грамматического класса имени явление позднее и восходит к префиксальному [144]. Вторичный и поздний характер инфиксального и суффиксального выражения грамматических классов в нахских языках представляется прозрачным [84].

Префиксальный классный экспонент (согласный) и следующий за ним глассный не могут рассматриваться как элемент одной морфемы, что наглядно можно представить на примере глагола. В классных глаголах в форме инфинитива за анлаутным согласным — экспонентом грамматического класса выступает один из следующих глассных:  а, иие, уо, о (в составе комплексов  ов  ав): d-alan  «дать», d-an  «пастись», d-itan  «оставить», d-an  «лечь», d-uzan  «наполнить(ся)», d-sa «накачать, наполнить воздухом», d-iean  «(рас-, от-)крыть», d-uoan  «упасть», d-owzan  «узнать», которые претерпевают различные фонетические изменения при формообразовании. Вывод о том, что эти гласные не входят в состав показателей грамматического класса основывается на следующих фактах. 

Во-первых, указанные гласные выступают после анлаутного согласного как в составе двухсложных классных глаголов, так и в составе однотипных с ними по структуре двухсложных неклассных глаголов. И в классных и в неклассных глаголах с однотипной структурой в качестве корневого согласного выступает согласный второго слога. В составе неклассных глаголов эти гласные могут выступать и в анлаутной позиции. Примеры: d-gan  «гореть»,  gan  «долбить», «блеснуть, засиять»;  d-agan  «сосать (грудь)»,  l-aqan  «петь, играть (на музык. инстр.)»,  taqan  «(о)ползти»;  d-iexan «просить», liexan «искать»,  iexan «реветь, выть»,  iexan  «советовать; преподавать»;  d-ian  «стирать»,  «цедить, процеживать»,  ia«колоть»;  d-owzan  «узнать»,  lowzan  «играть»,  owzan  «провернуться»;  d-uoa«спуститься»,  quoa«бросить» и т.д. На факте однотипного строения основ классных и неклассных глаголов в нахских языках основана предлагаемая ниже постановка вопроса о природе показателей грамматических классов.  

Во-вторых, в зависимости от классной отнесенности существительного в синтаксической конструкции соотнесенного с глаголом, в последнем заменяется только согласный — показатель грамматического класса, следующий же за ним гласный сохраняется неизменным: 
v-
xan,  j-xan,  b-xan,  d-xan    «жить»;
v-igan,  j-igan,   b-igan,  d-igan    «повести»;
v-uzan,  j-
uzan,   b-uzan,  d-uzan    «наесться, наполниться».

В-третьих, следующие за классным экспонентом в глагольной основе гласные подвержены широким фонетическим изменениям, непосредственно связанным с глагольным формообразованием [подробно см. 100; 61; 46; 91]:  d-xan «жить», наст. вр.  d-xa (d-xe), прош. только что вр. d-xin  (d-xin),  прош. соверш. вр.  d-xxa (< d-xina);  d-iga«повести», наст. вр.  d-ga  (< d-igu);  d-uzan  «наесться, наполниться»,  прош. только что вр.  d-zin (< d-uzin);  d-uoan  «упасть», наст. вр.  d-a  (< d-uou), прош. только что вр.  d-i (< d-uoin);  d-iexan  «(по)просить», наст. вр. d-xa  (< d-iexu), прош. только что вр. d-xin  (< d-iexin).

1.2.9. Классные экспоненты  v j b,  d,  в соотнесенных с существительным в синтаксической конструкции классных словах, единственное средство в нахских языках формального выражения его грамматического класса. Если же соотнесенные в синтаксической конструкции с существительным слова являются неклассными, классная отнесенность последнего оказывается ничем не выраженной. Но указание на грамматический класс существительного не является в современных нахских языках единственной функцией классных экспонентов в составе классных слов. Классный экспонент в составе соотнесенных с именем классных слов может служить в контексте указателем числа этого имени, а во множественном числе в классном глаголе указателем лица субъекта или объекта, представляемого данным именем. При названиях человека во множественном числе форма 1-2 лица классного глагола противопоставлена в ряде диалектов форме 3-го лица с помощью классных экспонентов: 1-2 лицо  d,  3-е лико  b (зачатки классно-личного спряжения) [подробно см.: 133, §9; 85, с. 3-60]. В диалектах с собственно классным спряжением и в бацбийском языке классный показатель  b  при именах категории человека использован во множественном числе для всех трех лиц.

1.2.10. Отчетливо выраженная полифункциональность классных экспонентов в нахских языках проявляется и в том, что не во всех случаях классный экспонент в составе глагола-сказуемого может быть квалифицирован как показатель грамматического класса конкретого имени. Когда говорят о том, что в классном глаголе-сказуемом посредством специальных показателей формально выражена классная отнесенность соотнесенного с ним в синтаксической конструкции имени, могут иметься в виду только случаи, когда с классным глаголом соотнесено одно имя, представляющее субъект или объект действия. Здесь вопрос представляется ясным, за исключением случаев, когда субъект или объект представлены названиями человека во множественном числе. При названиях человека во множественном числе, представляющих субъект (объект) 1-2 лица, в глаголе представлен классный экспонент  d, а если 3-го лица b, (в плоскостном, аккинском, галанчожском диалектах чеченского языка и в ингушском). В чеберлойском, хилдихаройском, майстинском диалектах чеченского языка и в бацбийском (при названиях мужчины) независимо от лица представляемого субъекта или объекта — показатель  b. Показатель  b для всех трех лиц является исходным для всех нахских языков. Противопоставление 1-2-го лица вомножественном числе (показатель  d) 3-му (показатель  b) явление вторичное и связано с зарождением категории лица (зачатки классно-личного спряжения):

 Лицо   Плоскостной диалект  Аккинский диалект  Ингушский язык  Чеберлойский диал.  Бацбийский язык
   Названия
 мужчины
 Названия
 женщины
 Названия
 мужчины
 Названия
 женщины
 Названия
 мужчины
 Названия
 женщины
 Названия
 мужчины
 Названия
 женщины
 Названия
 мужчины
 Названия
 женщины
Е  д  и  н  с  т  в  е  н  н  о  е    ч  и  с  л  о
 1     
 2     
 3     
v j v j v j v j v j
М  н  о  ж  е  с  т  в  е  н  н  о  е    ч  и  с  л  о
 1     
 2     
d d d d d d b b b b
 3      b b b b b b

Считать ли на основе указанного факта, что названия человека во множественном числе относятся к грамматическому классу  d, если представляют 1-2 лицо, к грамматическому классу  b, если представляют 3-е лицо, или же, основываясь на определении классной отнесенности имени по формальному показателю вспомогательного глагола «есть, суть» в сочетании имя + вспомогательный глагол, считать, что имена категории человека в чеченском и ингушском отнесены во множественном числе к грамматическому классу  b, а  d  квалифицировать не показателем грамматического класса, а классно-личным показателем имени, представляющего субьект или объект действия?  Определять классную отнеченность имени во всех случаях по формальному показателю вспомогательного глагола «есть, суть» в составе синтагмы имя + вспомогательный глагол представляется наиболее последовательным, тем более, что в условиях полифункцинальности классных экспонентов в языке не во всех случаях представляется возможным квалифицировать их в контексте как только указатели классной принадлежности имени. Зависимость же классного экспонента глагола при именах категории человека во множественном числе от лица представляемого или субъекта (объекта), как и выбор классного экспонента глагола, когда с ним соотнесены в предложении два и более имени, относящиеся к разным грамматическим классам, и др. рассматривать в связи с функционированием классных экспонентов в составе классных слов.

1.2.11. Квалификация классного экспонента глагола-сказуемого оказывается затруднительной, когда с ним соотнесены несколько субъектов (объектов) действия. представленных именами, относящимися к различным грамматическим классам и формами разных чисел. Грамматический класс которого из них оформлен в глаголе, если все они соотнесены с глаголом, а последний имеет возможность представить показатель грамматического класса только одного из них?  Классный экспонент глагола-сказуемого при нескольких субъектах (объектах) оказывается зависимым от целого ряда факторов [см. также 133, §13; 19, §25]: при двух названиях человека в форме именительного падежа единственного числа в глаголе чаще выступает показатель названий человека в единственном числе (v  при названиях мужчины,  j  при названиях женщины), хотя возможен и  b (показатель грамматического класса названий человека во множественном числе). Если же таких имен более двух — в глаголе классный показатель  b,  т.е. при перечислении названий человека в форме единственного числа, если их количество три и более, в глаголе показатель названий человека во множественном числе:

 nna a,  juoa  nowqa  j-a  j-u      «Мать и дочь идут по дороге».    
 d  a,  ant a  v-axana  taa    «Отец и сын отправились на охоту».  
 nna a,  juoa,  nussa  b-axana  bzara    «Мать, дочь и сноха пошли на базар».  
 d  a,  ant a,  llaxauo a  b-axana  balxa    «Отец, сын и сосед пошли на работу».  
 vaas  nna a,  jia a  j-igina  teatre    «Брат мать и сестру повел в театр».  
 ds  zuda a,  juo a,  nus a  balxa  b-igina    «Отец жену, дочь и сноху повел на работу». 

В рассматриваемых примерах субъъект (объект) в третьем лице. Если бы речь шла о субъекте (объекте) в 1-2 лице множественного числа, то в глаголе был бы представлен показатель d

 suo a,  txan  d  a,  ant a,  llaxauo a   d-axana  balxa        
    «Я, наш отец, сын и сосед пошли на работу».
 a,  un  nna a,  ant a,  un  nus a  nowqa  d-owla  d-ieza
    «Вы, ваша мать, сын и наша сноха должны отправиться в путь».

Показатель названий человека во множественном числе представлен в глаголе и в том случае, когда перечисляемые названия человека во множественном числе: 

 nnuoj a,  nesar a  b-u    «матери и снохи суть», 
 daj a,  ent a  b-u   «отцы и сыновья суть»; 

если же перечисляемые названия человека и в единственном и во множественном числах, в глаголе показатель грамматического класса последнего из них:

 zuda a mexkar a  b-axana   «Женщина и девушки пошли», 
 doloj a emaluo a  v-u   «Всадники и воин есть»; 

если перечисляемые названия мужчины и названия женщины в единственном числе, в глаголе представлен
показатель  d:14

 juo a,  antta  d-u    «и девочка и мальчик есть», 
 jia a vaa a   d-u   «и сестра и брат есть».  

При перечислении названий человека и наваний «вещи» в форме единственного числа в глаголе показатель d, если же перечисляемые имена в форме множественного числа или обоих чисел — показатель грамматического класса последнего из них:

 stag a,  buorz a   d-u   «мужчина и волк есть» 
 bea,  ant a   d-u     «жеребенок и мальчик есть» 
 d  a,  ster a, d-u     «хозяин и быки есть» 
 doloj a,  gowra a, j-u   «всадники и лошади есть» 

При перечислении названий «вещи», относящихся к одному и тому же грамматическому классу, в глаголе показатель грамматического класса, к которому они относятся:

 aj  ja,  buorz  zi  j-u    «медведь и волк есть» 
 kg a,  lerg a,  d-u   «рука и ухо есть» 

Если же такие перечисления оказываются подобными сложным словам, передающим обобщенные понятия, в глаголе выступает показатель  d, как и в том случае, когда число перечисляемых имен более двух.

1.2.12. В контексте классный экспонент глагола может служить в определенных случаях указателем числа соотнесенного с ним имени. В нахских языках это существительные, отнесенные в единственном и множественном числах к разным грамматическим классам. Такими существительными в нахских языках являются все названия человека и значительная часть существительных, отнесенных в единственном числе к грамматическому классу  b.  Имена грамматических классов  jd  в плоскостном чеченском диалекте, чеченском литературном языке и в ингушском отнесены и во множественном числе к тем же грамматическим классам, что и в единственном числе. В бацбийском и ряде диалектов чеченского языка незначительная часть имен грамматических классов  j,  d  отнесена во множественном числе к иным грамматическим классам. В силу этого обстоятельства в бацбийском и диалектах чеченского языка существительные по соотношению формальных показателей в единственном и множественном числах подразделяются на большее число групп по сравнению с чеченским литературным языком и ингушским.

1.2.13. Классные экспоненты в составе классных слов служат в определенных случаях средством конкретизации семантики соотнесенного с ними имени. В первую очередь это многочисленный и продолжающий увеличиваться разряд названий человека, называющих его национальную, родоплеменную, территориальную, социальную или иную принадлежность, названия по профессии, занимаемой должности, роду занятий и т.п, не имеющих дифференцированных форм для мужчины и женщины:
noxi  v-u  «чеченец есть»,  noxi  j-u «чеченка есть»;  barluo  v-u  «чеберлоец есть», barluo  j-u  «чеберлойка есть»;
laxuo  v-u  «шалинец есть»,  laxuo  j-u  «шалинка есть»;  inener v-u  «инженер (мужчина) есть»,   inener j-u  «инженер (женщина) есть»;  xarxuo  v-u  «пахарь (мужчина) есть», xarxuo  j-u  «пахарь (женщина) есть».

Случаи использования классных экспонентов классных слов в смыслоразличительной функции для соотнесенных с ними названий «вещи» крайне малочисленны: 
bur (b-u) «перец (стручковый)»,  bur (j-u) «перец (молотый)»;  uo (b-u) «бок»; uo (j-u) «сторона»;  maar (j-u «ноготь, коготь»,  maar (b-u) «крючок, вилка»;  deig (d-u) «дрова»,  deig  (j-u) «деревяшка, кусок дерева»; ak (d-u) «железка» и др.

К рассматриваемым случаям использования показателей грамматических классов в смыслоразличительной функции может быть отнесено и использование их в контексте выражения отрицательного (пренебрежительного) отношения говорящего к объекту высказывания, выражаемого употреблением в определенном контексте при названиях человека показателей названий «вещи». Для названий мужчины в единственном числе (грамматический класс  v) это показатели  j,  b,  d,  а для названий женщины (грамматический класс  j) — b,  d.

Использование показателя  j при названиях мужчины может быть воспринято как отнесение к «классу женщины».15 Такое воспрятие следует признать, вероятно, ассоациативным. дело в том, что в нахских языках нет и не было особого класса названий женщины. Названия мужчины выделены в единственном числе в самостоятельный грамматический класс (показатель  v). Названия же женщины не дифференцированы по формальному показателю грамматического класса от названий «вещи». К грамматическому классу  j  в единственном числе отнесены названия женщины, неразумных живых существ, неодушивленных предметов, отвлеченных понятий и т.д. Кроме  j  для выражения презрительного (пренебрежительного) отношения при названиях мужчины могут быть употреблены и показатели  bd, т.е. те же, что и при названиях женщины. Следовательно, прием выражения отрицательного, пренебрежительного отношения к объекту высказывания — в заданном контексте к человеку, заключается в использовании при его названиях классных экспонентов названий «вещи». Прием этот используется и по отношению к названиям «вещи» — в соотнесенном с именем классном слове используется показатель класса той «вещи», с которой отождествляется данный предмет.

1.2.14. Определение классной отнесенности существительного задача, на первый взгляд, несложная — в сочетании имя + вспомогательный глагол «суть, есть», классный экспонент вспомогательного глагола служит формальным показателем грамматического класса существительного. Еще П. Услар отмечал, что «каждый чеченец обладает непогрешимой способностью угадывать, где должно употребить  jу, где  ду, где  бу ... , как меня уверяли, столь темный для меня вопрос jу, ду, бу, всеми чеченцами разрешается одинаково, не подавая повода ни к каким недоразумениям» [133, §11].

На практике же выбор классного экспонента для того или иного существительного представляется порою затруднительным. Что служит критерием употребления определенного показателя в соотнесении с именем классных слов?  Само имя не содержит в своем составе каких-либо признаков, обуславливающих его классную отнесенность. Чем же руководствуется говорящий в выборе соответствующего имени классного экспонента для соотнесенного с ним в синтаксической конструкции классного слова?  Грамматическими исследованиями установлены определенные закономерности распределения существительных по грамматическим классам. В нахских языках представляются в целом определенными критерии распределения по грамматическим классам названий человека, критерии же отнесения названий «вещи» к тому или иному грамматическому классу жо сих пор остаются невыясненными.

Наблюдения за живой речью чеченцев и ингушей показывают, что употребление в соотнесенных с существительным в составе предложения классных словах того или иного классного экспонента обусловлено языковой нормой, усвоенной говорящим в процессе овладения языком. Употребление определенного классного экспонента в заданном контексте для говорящего является, как правило, обязательной нормой, отклонение от которой воспринимается как следствие слабого или недостаточного владения языком. Как прием используется в художественно-изобразительных целях.

Представителям других национальностей (даже тем, в собственных языках которых представлены грамматические классы, обнаруживающие с грамматическими классами в нахских языках материальную общность в формальных показателях и в системе в целом), выучившим чеченский или ингушский язык в зрелом возрасте, даже после длительного проживания среди чеченцев и ингушей не удается овладеть премудростями употребления соответствующих языковой норме показателей грамматических классов. По этому признаку они всегда легко опознаются.

Определение классной отнесенности существительных с высокой и даже средней частотностью употребления практически не вызывает у носителей языка затруднений и решается всеми в основном однозначно. Возникают затруднения и разногласия при установлении классной отнесенности существительных с низкой частотностью употребления. При определении классной отнесенности существительных с низкой частотностью употребления в показаниях информаторов расхождения нередки. Отклонения в выборе классного экспонента классного слова при таких словах слушающими обычно и не замечаются, вероятно по той причине, что не воспринимаются как отклонения от привычной языковой нормы.

Обращает внимание, что названия «вещи», заимствованные из русского языка в современную эпоху и составляющие в современнео чеченском и ингушском значительный пласт, оформлены, как правило, в грамматическом классе  j, что объясняется, на наш взгляд, тем, что   в сознании современных носителей нахских языков ассоциирован как наиболее общий (универсальный) показатель класса названий «вещи» — одно из проявлений тенденции этих языков к унификации показателей грамматических классов.

1.2.15. Правомерность установления классной отнесенности существительных по их формальному показателю отдельно в единственном и множественном числе достаточно обоснована в специальной литературе [147, с. 3; 9, с. 5; 152, с. 14]. Грамматических классов столько, сколько переменных классных экспонентов во вспомогательном классном граголе  d-u «есть, суть», тем более, что классные экспоненты, в составе соотнесенных с именем в составе одной синтагмы классных слов, единственное в нахских языках средство выражения грамматического класса имени. По формальным классным показателям существительные в нахских языках распределены по четырем (vjbd) грамматическим классам в единственном числе и трем  ( j b d) грамматическим классам во множественном числе. Ни в одном из восточнокавказских языков не засвидетельствовано ни в единственном ни во множественном числе более четырех грамматических классов. Не засвидетельствованы и какие-либо факты, указывающие на то, что в прошлом число грамматических классов в каком-либо из этих языков могло быть больше [147, с. 2; 152, с. 11; 10, с. 206-207].

Тем не менее, для большинства исследователей стало традицией устанавливать количество грамматических классов в нахских языках по соотношению формальных показателей грамматического класса имени в единственном и множественном числах во вспомогательном глаголе  d-u  «есть, суть». Под грамматическими классами в этом случае подразумевают группы существительных, объединяемых по общности соотношения их формальных показателей в единственном и множественном числах во вспомогательном глаголе d-u. Количество таких групп в бацбийском языке вомемь ( v, b;  j, d;  j, j;  b, b;  b, d;  d, d;  b, j;  d, j); в чеченском и ингушском литературных языках шесть ( vb;   jb;  jj;  bb;  dd;   bd); в диалектах чеченского языка количество комбинаций достигает девяти (в шаройском —  vb;  jb;  jj;  dd; bb;    bd;  jd;  bj;  в чеберлойском —  vb;  jb;  jj;  dd;  bb;  bd;  bj;  dj  [83, с. 5-6; 86, с. 174-195, 201-202];  в кистинском — vb;  jb;  jj;  jd;  bj;  bb;  bd;  dj; dd) [40, с. 18-19].

В диалектах чеченского языка А.Д.Тимаев называет десять «грамматических классов», устанавливаемых по общности соотношения классных показателей имени в единственном и множественном числе, хотя соотношений показателей только девять. Доло в том, что соотношение  jb  приведено дважды:  «II грамматический класс  й-б» (названия женщины) и «IX грамматический класс  й-б» (названия «вещи») [123, с. 73-74].

Когда говорят о грамматических классах имени, выражаемых специальными показателями, имеют в виду, морфологические классы, а не возможность объединения существительных в группы по общнсти соотношения их классной отнесенности в единственном и множественном числах, в которой кроме формальных показателей в разных числах учитывается и семантика существительного.

При определении «грамматического класса имени» по соотношению его классных показателей в классном слове для единственного и множественного числа, в преобладающем большинстве случаев мы имеем дело, во-первых, с сопоставлением фактов разных уровней, а во-вторых, с приведением данных языка в соответствие с предполагаемой «закономерностью», не говоря уже о том, что учет при этом еще и семантики имени усугубляет положение тем, что речь может идти только о субъективном представлении оценивающего индивида, а не представлении носителей языка того периода, когда данная организация складывалась.

Более же существенна здесь возможность ошибочных заключений и выводов. Так, например, на том основании, что по данным П. Услара количество соотношений показателей грамматических классов в единственном и множественном числе шесть, как и в плоскостном диалекте чеченского языка и в ингушском, а в диалектах таких соотношений устанавливается больше, А.Д.Тимаев делает вывод, «что процесс развития грамматических классов в нахских языках идет по пути увеличения грамматических классов путем сочетания показателей единственного и множественного числа, тогда как количество самих показателей остается неизменным» [123, с. 64].

1.2.16. Критерии распределения существительных по грамматическим классам в языках с двухклассными и трехклассными системами представляются, как правило, определенными. В языках же с четырехклассными системами представляются в известных пределах определенными критерии отнесения к тому или иному грамматическому классу названий человека в единственном числе, критерии же распределения по грамматическим классам названий «вещи» остаются неясными.

Первые попытки установить критерии отнесения имени к тому или иному грамматическому классу в чеченском были предприняты П.Усларом, но ни объединение существительных по классной отнесенности в единственном и множественном числах в «категории», ни поиски возможностей объединения в лексико-семантическте разряды существительных, отнесенных к той или иной  «категории», не дали ощутимых результатов:

«Во многих языках существует разделение предметов на несколько категорий, основанное на различных началах ... .
В чеченском языке заметно несколько таковых категорий, но нельзя объяснить, на чем они основаны. Тут ни окончания слов, ни какие бы то ни было звуковые условия не принимают никакого участия. Для обнаружения различий этих категорий, представим различные формы, в которых может выступать настоящее время глагола  б ы т ь, смотря по тому, относится ли глагол к тому или другому существительному ... .

I II III IV V VI
суо (я) ву (есмь) суо суо суо бу суо ду суо бу
тхуо (мы) ду (есмы) тхуо ду тхуо тхуо ду тхуо ду тхуо бу
iзуш (они) бу (суть) iзуш бу iзуш iзуш ду iзуш ду iзуш бу»   [133, с. 9].16

П.Услар приходит к выводу, что  «I-я и  II-я категории не представляют почти никаких затруднений; к ним исключительно относятся существа разумные: мужского пола к I-й, а женского рода ко II-й; различие родов ничем не выражается во множественном числе» [133, с. 10]. «... В остальных четырех категориях заключаются слова, означающие существа неодушевленные и понятия отвлеченные. Несмотря на все старания, я не смог раскрыть законов, которые распределяют таковые слова по различным категориям. Эти законы остаются совершенно непонятными даже для тех немногих чеченцев, которые усвоили себе способность грамматически всматриваться в родной язык свой» [133, с.11].

1.2.17. Подход П.Услара к решению вопроса о распределении существительных по грамматическим классам и вывод представились последующим исследователям настолько убедительными, что не претерпели существенных изменений до наших дней. В значительной мере здесь сказались, надо думать, и характерные для П.Услара ясность и логическая стройность в изложении своих положений.

Работы последующих исследователей, посвященные грамматическим классам, развивают выдвинутое П.Усларом представление о подразделении существительных на две большие группы — названия разумных существ (т.е. человека) и все остальные. Решающая роль в утверждении положения о подразделении существительных на названия человека и названия «вещи» принадлежала, надо полагать, А.Дирру [55, с. 91-102]. Подразделение названий человека на названия мужчины и названия женщины полагалось вторичным, обусловленным ухудшением социального положения женщины (обоснование — использование для названий женщины того же показателя, что и для названий «вещи». Казалось, что данные дагестанских языков подтверждают такое представление. Исследователи языков, данные которых не укладывались в подобное представление, пытались свести их к принятому представлению системы.

1.2.18. Распределение существительных по грамматическим классам в бацбийском языке А.Шифнер представил в виде схемы:

«Singular: wa, ja, ba, da
            
Plural: ba, da, ja da, ba, ja da » [159, §82].17

В поисках ответа на вопрос «где должно употреблять  у, где  ду, где  бу»  в чеченском П.Услар, надо полагать, усмотрел в схеме А.Шифнера определенную закономерность и применительно к чеченскому языку представил в приведенной на с. 127 виде. Группы существительных, объединяемых общностью комбинации показателей грамматического класса имени в единственном числе и можественном числе, названы П.Усларом «категориями». То обстоятельство, что первые две группы («категории»)  объединяли разумных существ (первая — названия мужчины, вторая — названия женщины) создавало иллюзию закономерности.18 Относительно же распределения по остальным группам названий неразумных существ и неодушивленных предметов прием этот ничего не прояснил. П.Услар признается, что «Несмотря на все старания, я не смог раскрыть законов, которые распределяют таковые слова по различным категориям» [133, с. 11].

А.Дирр схему П.Услара распространил на все дагестанские языки, представив ее в обобщенном виде и заменив термин П.Услара «категории» на «классы / грамматические классы». Такая замена объясняется воззрениями А.Дирра на природу «грамматических классов», по мнению которого «грамматические классы (роды) были первоначально сословными классами (Rangklassen) и из них только впоследствии образовались классы (роды) для обозначения существ мужского и женского пола»[55, с. 101-102]. В развитии социальной структуры общества классы предшествовали родам. В языках, полагает А.Дирр, категория класса также предшествовала категории рода. Для различения социальных классов (родов) от языковых (именных) классов (родов) А.Дирр и вводит термин «грамматический класс (род)».

Классификация, представленная П.Усларом, сохранена по сей день с тем лишь отличием, что из комбинаций классных показателей исключен показатель для 1-2 лица множественного числа и «категории» П.Услара переименованы в «грамматические классы» А.Дирра [55, с. 91]. Поиски закономерностей распределения существительных по «грамматическим классам» сводятся, как правило, к установлению лексико-семантических разрядов существительных, объединяемых в группы по соотношению формальных показателей грамматического класса имени в единственном и множественном числах. В итоге поиски неизменно приводят к тем же выводам, что были сделаны в свое время П.К.Усларом.

1.2.19. Грамматические классы в иберийско-кавказских языках различают как категорию морфологическую и категорию семантическую. Необходимость их дифференцированной оценки и неправомерность смешения представляются самоочевидными [152, с. 10].

Морфологическая категория грамматического класса маркирована специальными показателями, представляемыми в соотнесенных с именем в синтаксической конструкции классных словах. Естественно когда грамматический класс имени определяется по его формальному показателю. Это элементарно хотя бы по той причине, что в соотнесенных с именем словах представлен показатель того грамматического класса, к которому отнесено имя в данной форме числа, а не соотношение показателей (в-б, й-б, й-й, ...), в котором первый показатель указывает на классную отнесенность существительного в единственном числе, а второй — во множественном числе.

Если грамматический класс имени устанавливать по соотношению показателей в единственном и множественном числах, как быть со словами  singularia  или  pluralia tantum? К какому  «грамматическому классу» отнести их, если на известен только один показатель — в единственном числе для слов  singularia tantum, во множественном числе для слов pluralia tantum?  Слов же  singularia tantum  и  pluralia tantum  в нахских языках немало и число их многократно выросло за счет заимствований из русского языка (авиация, артиллерия, урбанизация, мелиорация, ...). Если грамматический класс таких слов определять по употребляемому пр них классному экспоненту, то получается, что грамматический класс одних существительных определяется по его формальному показателю в данной форме числа, вторых — по соотношению показателей в единственном и множественном числах, а для третьих дополнительно к формальным показателям учитывается и семантика имени. 

Непоследовательно применен прием определения «грамматического класса» по соотношению формальных показателей в единственном и множественном числах применительно к именам «категории человека». Как уже отмечалось, в чеченском и ингушском литературных языках, как и в легших в их основу диалектах, а также в аккинском и галанчожском диалектах, система грамматических классов во множественном числе строится в определенных пределах по принципу сопоставления лиц — форма 1-2 лица классного глагола при названиях человека во множественном числе (классный экспонент d) противопоставлена форме 3 лица (классный экспонент b).

Непоследовательность заключается в том, что комбинированный прием использован для обоснования выделения в самостоятельный «грамматический класс» названий женщины (или названий человека) не дифференцированных по формальным показателям от названий «вещи». Но к I-му грамматическому классу в чеченском отнесены  dla «бог», uw, jierda  «божества у чеченцев-язычников» и несколько названий «вещи»: muoa «мулла (центральная бусина в четках)», mutalam «муталим (каждая 31 бусина в четках)»,  la «князь (матка у насекомых)». Но вопрос о необходимости их выделения в самостоятельный грамматический класс в именах «категории вещи» никем не ставится. Необходимо считаться и с тем, что в единственном и множественном числах существительные организованы по разному. По всей вероятности, это указывает не только на имевшие место различия в принципах организации существительных по грамматическим классам в единственном и множественном числах, но и на различия в процессах развития и затухания грамматических классов. В чеченском языке, например, в единственном числе в грамматическом классе  v оформляются: а) названия мужчин, б) названия мифических существ, приравненных к мужчине, в) названия, реалии обозначаемые которыми некогда мог представлять только мужчина, а в настоящее время их одинаково представляют и мужчины и женщины, г) названия следующих неразумных живых существ и неодушивленных предметов: la «матка (у пчел, муравьев)», muo«центральная бусина в четках», mutalam «бусина в четках, разделяющая каждые тридцать бусин»;  в грамматическом классе  j  оформляются: а) названия женщин, б) названия неразумных живых существ, неодушивленных предметов, отвлеченных понятий. Названия неразумных живых существ, неодушивленных предметов и отвлеченных понятий, которые не вошли в грамматический класс  j, распределены между грамматическими классами   и  d.  В грамматический класс    оформляются также: а) b«дитя, ребенок» (buoab«мальчик»,  zudabr «девочка»,  buobr / buo  «сирота»),  nuskal «невестка»,  б) qapa  «женщина недостойного поведения»,  a  «внебрачный ребенок»;  m  «народ»,  adam «человек, люди». 

Во множественном числе грамматического класса  v  нет вообще. К грамматическому классу  j отнесены названия неразумных существ, неодушевленных предметов и отвлеченных понятий; к грамматическому классу  b  — а) названия человека (и названия мужчины и названия женщины),  б) названия неодушиевленных предметов и отвлеченных понятий; к грамматическому классу  d  — а) названия неразумных живых существ, неодушевленных предметов и отвлеченных понятий, б) названия человека, отнесенные к грамматическому классу  d  и в единственном числе: bra «дети», buoabra «мальчики»,  zudabra  «девочки»,  buobra / baj «сироты»,  nuskal «невесты»;  qapani «женщины непристойного поведения»,  quoar«внебрачные дети»;  mna «народы», adama «люди»;  в) d-nna «родители», jia-va«родственники (близкие)», ia-mx«родственники (дальние)»,  г) adam «люди», m «народ»;  д) названия человека, если они представляют субъект (объект) 1-2 лица множественного числа:

suo     v-axana, j-axana я     пошел, пошла
uo ты
iza он (она)
vaj     d-axana мы (инкл.)     пошли
txuo мы (экскл.)
u вы
    b-axana они    

Таким образом, в отдельный грамматический класс (v) выделены в еднственном числе названия мужчин. Немногочисленные исключения из этого строгого правила позднего происхождения и легко объясняются. Названия неразумных живых существ, неодушевленных предметов и отвлеченных понятий распределены по трем грамматическим классам  j,  b,  d.  К грамматическому классу  j отнесены и названия женщины. По формальному показателю названия женщины и названия неразумных живых существ, неодушевленных предметов и отвлеченных понятий не дифференцированы. Во множественном же числе и названия женщины и названия мужчины не дифференцированы по формальному показателю грамматического класса от названий неразумных живых существ, неодушевленных предметов и отвлеченных понятий. В множественном числе названия человека (названия мужчины, названия женщины) отнесены к грамматическому классу  b  или  d  во всех нахских языках.

1.2.20. Нахские языки не представляют никаких данных, на основе которых можно было бы предположить, что названия женщины когда-либо в прошлом выделялись в самостоятельный грамматический класс или относились к тому же грамматическому классу, что и названия мужчин. Не представляют таких данных и другие восточнокавказские языки.

По классной отнесенности в единственном и множественном числах существительные распределяются следующим образом: названия человека (кто?) за некоторыми исключениями отнесены в единственном числе к грамматическим классам  v (названия мужчины) и   (названия женщины), во множественном числе к грамматическому классу  b  или  d;  названия «вещи» (что?), отнесенные в единственном числе к грамматическим классам  j  и  d, и во множественном числе отнесены к j  и  d,  названия же грамматического класса  b отнесены во множественном числе к грамматическим классам   или  d. Забегая вперед, отметим только, что отнесение существительных не к одному и тому же грамматическому классу в обоих числах, а к разным вызвано:  а) перераспределением существительных по грамматическим классам в процессе осложнения исходной двухклассной системы, б) использованием классных экспонентов для оформления других грамматических категорий, в) колебаниями в отнесении имени к тому или иному грамматическому классу, г) процессами унификации классных экспонентов и т.д. (подробно см. дальше).

Сравнительно-сопоставительный анализ систем грамматических классов в нахских и дагестанских языках дает основание полагать, что в первочной двухклассной и трехклассной системах классная отнесенность существительного не зависела от его числа — существительные во множественном числе относились к тому же грамматическому классу, что и в единственном числе, и только в первичной четырехклассной системе, когда из названий одушевленных предметов (b) в единственном числе выделяются названия разумных живых существ (названия женщины) (j), а во множественном числе они остаются в классе одушевленных предметов (b), мы наблюдаем отнесение имени к разным грамматическим классам в единственном и множественном числах. Впоследствии в грамматический класс   во множественном числе включаются и названия мужчины (v) — унификация классного показателя для названий человека. Таким образом, отнесенными к разным грамматическим классам в единственном и множественном числах первыми оказываются названия человека, затем уже процесс распространяется на названия «вещи». Процесс унификации, начавшийся с показателей во множественном числе, способствовал увеличению числа комбинаций, устанавливаемых по соотношению показателя в единственном и множественном числах (подробно см. в главе 2).

Анализ распределения по грамматическим классам заимствованных названий «вещи» показывает, что они распределены в основном по грамматическим классам  d  и  j,  к  b  отнесены лишь отдельные слова. Д.Мальсагов пишет что «ни одно слово из широко усваиваемых в наше время не оформляется в этом классе» [100, с. 76].  Названия «вещи», заимствованные из восточных языков и большинства старых заимствований из русского языка, отнесены к грамматическому классу  — «один из древнейших показателей класса вещей в нахских и дагестанских языках» [153, с. 28], часть дореволюционных заиствований из русского языка и практически все заимствования послеоктябрьского периода отнесены к грамматическому классу  j, в отдельных случаях заимствованное слово отнесено к тому же грамматическому классу, к которому отнесено бытующее в языке название предмета, с которым ассоциировался предмет, название которого заимствовалось, по назначени, фоме или функции. Это обстоятельство может служить причиной разной классной отнесенности имени индивидом, воспринимаемой от него и другими окружающими носителями языка. Например, ruka (b//j«ручка (для письма)» /ср.  lam (b) «карандаш»/;  bka  (d//j) «бочка»  /ср.  lag (d)  «кадка, бочка»/;  viedar  (d//j) «ведро»  /ср.  lak (d) «бадья»/. К грамматическому классу  j  слова эти отнесены как русизмы — слова периода заимствования, когда  j  выступает наиболее общим показателем для названий «вещи».

Еще один пример, который нам представляется наиболее наглядным:  ajar «жеребец», заимствовано из восточны языков — в пл. чеч.  ajar  (bb),  в чеб.  ajar (jb),  в инг.  ajar (jj),  в шат.  ajar (bj),  в акк.  ajar (b// jb),  в веденском говоре   ajar (bj) /ср. gowr (jj) «лошадь»,  din  (bd) «конь»/. Как имя, заимствованное из восточных языков, ajar могло быть отнесено к грамматическому классу  d. Отнесенность его к грамматическому классу  b  или  j объясняется, вероятно, тем, что он ассоциирован в одном случае с  din  «конь» (bd), в другом с  gowr «лошадь» (jj). Из примера видно, что форма имени в единственном и множественном числах может быть ассоциирована по-разному. По соотношению показателя грамматического класса в единственном и множественном числах  ajar «жеребец» в чеберлойском и аккинском диалектах оказывается в группе  jb, т.е. в группе, в которую объединены названия женщины. Случайность соотношения показателей в единственном и множественном числах  jb  для   ajar  очевидна.

1.2.21. Из обзова изучения и общих вопросов функционирования грамматических классов в нахских языках следует, что: грамматические классы в нахских языках представляют собой систему организации имени, морфологически выражаемую специальными классными показателями, выбор которых говорящими в современных языках обусловлен языковой нормой, выработанной в процессе овладения языком.

Начальные принципы организации имени по грамматическим классам в нахских языках затуманены в такой степени, что их воссоздание оказывается невозможным не только по данным отдельного языка, но и нахских языков вообще. Для воссоздания истории и динамики становления системы грамматических классов современных нахских языков необходимо привлечь к сравнению и сопоставлению данные систем организации имени по грамматическим классам в возможно большем числе родственных им дагестанских языков. Выводы и обобщения должны основываться на реальной картине распределения существительных по грамматическим классам в том или ином конкретном языке при последовательном соблюдении принципа от частного к общему. При этом необходимо помнить, что в описаниях систем грамматических классов в современных восточнокавказских языках, в оценке и интерпретации языковых фактов доминирует принцип от общего к частному.

Сравнение распределения существительных по грамматическим классам в единственном и множественном числах, с учетом распределения по грамматическим классам старых и новых заимствований из других языков и тенденций к унификации классных показателей имени и т.д. приводит к мнению, что в системах грамматических классов современных нахских языков реализованы различные принципы организации имени, которые не всегда одинаково проявлялись в единственном и множественном числах. Начальные принципы организации имени в значительной степени затуманены и процессами унификации показателей грамматических классов, ведущими в конечном итоге к их нейтрализации. Определенная роль в усложении картины распределения имен по грамматическим классам принадлежала и экстралингвистическим факторам.

Из изложенного следует, что грамматический класс имени и их количество в современных нахских языках правомерно определять в единственном и множественном числе по переменному классному показателю в составе вспомогательного глагола «есть, суть» в сочетации имя в форме именительного падежа + вспомогательный глагол, систему же грамматических классов в языке устанавливать на основе представляемых им фактов. Представляются противоестественными любые попытки уложить факты языка в заданное представление системы и теории.

Грамматические классы во всех восточнокавказских языках, в которых они функционируют, категория убывающая [148, с. 3]. Это обстоятельство внесло и продолжает вносить существенные изменения в картину распределения существительных по грамматическим классам в нахских языках, все более затуманивая исходные принципы их организации. Прозрачная картина распределения существительных по грамматическим классам в ряде дагестанских языков с трехклассными и двухклассными системами — явление относительно новое, результат упрощения четырехклассных систем в процессе реализации нового принципа организации имени  разумность — неразумность, реинтерпретированного впоследствии в понятие человек — все остальное.

Воссоздание истории и динамики становления систем грамматических классов в языках, не располагающих письменными памятниками сколько-нибудь продолжительного периода, естественно, базируется на сравнении и сопоставлении данных, представляемых для этого говорами и диалектами языков, близкородственными и родственными языками. Нахские и аваро-андо-цезские языки представляют в этом плане широкие возможности. Сложность заключается в установлении одноуровенного характера привлекаемых к сравнению и сопоставлению сходных фактов и явлений. С этой целью в работе рассмотрены функционирующие системы грамматических классов, особенности организации существительных по грамматическим классам в единственном и множественном числах и их соотношение в языках нахской и аваро-андо-цезской подгрупп восточнокавказских языков.

Сравнительно-сопоставительный анализ полученных обобщений и выводов дал возможность предложить модель динамики становления систем грамматических классов в нахских языках, изложенную во второй главе работы. 



    13 Наличие застывших классных экспонентов в анлауте таких существительных не только в нахских, но и других восточнокавказских языков, квалифицировано как следствие выражения в прошлом  классной принадлежности в составе самого же имени. Слов таких в любом из языков незначительное количество и большая х часть имеет свои параллели в других восточнокавказских языках. Это можно бы рассматрмвать как свидетельсво выражения в прошлом классной принадлежности в самом же имени, если бы не явственный атрибутивный характер их семантики.
Вопрос о природе застывших классных экспонентов в составе существительных не может решаться без учета их происхождения.
    14 Ср. с классной отнесенностью сложных составных слов типа  juo-ant  «дети» (дословно: «дочь-сын», грамм. кл. d
jia-vaa  «близкие родственники»  (дословно: «сестра-брат»), грамм. кл. d;  d- nna  «родители» (дословно: «отец-мать»), грамм. кл. d;  de-bsa  «сутки»  (дословно: «день-ночь»), грамм. кл. d, оформление которых в грамматическом классе  d  объясняется, вероятно тем, что слова эти выражают общие понятия, а  d  выступал как наиболее общий показатель названий «вещи». Можно предположить, что употребление классного экспонента  d  в глаголе при перечислении названий мужчины и названий женщины произошло по аналогии со сложными словами типа «дети», «родители», ... . Сюда же примыкают kuog-kuorta «голова и ноги животного», kow-kiert «хозяйство, усадьба» (дословно: «ворота-ограда»),
ka-bog (дословно: «баран-козел») — собирательное о животных, забиваемых для угощения гостя. 
    15 «Нами не установлены факты употребления в бацбийском языке показателей грамматического класса женщин по отношению к лицам из класса мужчин в уничижительном и презрительном значениях, как это имеет место в других вейнахских языках» [44, c. 138].
    16 Противопоставление 1-2 л. 3-му во множественном числе в чеченском, ингушском, ... имеет место только в том случае, когда речь идет о человеке (I и II «категории»). Формы же 1-2 лица множественного числа в III-IV категориях (названия «вещи») П. Усларом приведены, надо полагать, механически.
    17 В Tschtschenzische Studien  А.Шифнер использовал уже схему П.Услара [158, §39].
    18 Известно, что П.К.Услар получил прекрасное филологическое воспитание, программа которого предполагала обязательное изучение древнегреческого и латинского языков, в которых различали мужской род и женский род, объединенные в высший класс, противопоставленный среднему роду. На данных древнегреческого и латинского языков была основана и теория рода в индоевропейских языках. Надо полагать, что представление о роде в индоевропейских языках нашло свое отражение и в понимании П.К.Усларом «категорий» в чеченском и ингушском языках.